Набирающая обороты роботизация выглядит сейчас как значимый ускоритель мир-системы, в том числе и в плане усугубления имеющихся проблем; качественно ИИ и роботизация способны создать дополнительные богатства и распределение их станет важнейшим фактором социальных отношений в разных странах в середине ХХI.

Страны «золотого миллиарда» (ядро мир-системы). Сейчас лидеры по роботизации Китай, Япония, Южная Корея, Германия. Роботы – эффективный способ отказа от активной миграционной модели. У Китая с этим проблем нет, а в остальных странах (в том числе и в США и Евросоюзе) видно, как роботизация ведет к росту антимигрантских настроений у правой части социума. В социальном плане сервисная робототехника позволяет сохранять качество жизни при критическом перекосе демографии и старении населения. В демократических странах вопрос роботизации и ИИ в стадии активного обсуждения и вектор не определен, в отличие от авторитарных и тоталитарных режимов, которые имеют свою оформленную стратегию.

Страны полупериферии. Потенциал экстенсивного развития через дешевую силу – закрывается. Роботы дешевле людей и страны типа Мексики или Индонезии лишаются своего главного конкурентного преимущества. Заводы и производства возвращаются обратно в развитые страны. Близость к рынкам сбыта становится важнее чем бонусы от вынесенного производства и использования дешевой рабочей силы.

Китай – пожалуй единственный пример страны, вырвавшейся из этой полупериферийной колеи. У Индии тоже есть потенциал, но кастовость и ментальные представления элит препятствует этому. В Китае идет ханизация, очень жестокими методами (пример уйгуров), в Индии этого нет, но и мегамашина там не формируется. А без нее технологический рывок невозможен.

Периферия. Роботизация консервирует отсталость. Высокая рождаемость превращается из ресурса в отсталость. Правительства этих режимов в дальнейшем все больше будут заинтересованы в ограничительной демографии, а экспорт рабочей силы перестает быть ресурсом (яркий пример Таджикистан и многие африканские страны). Ограничить демографию в условиях традиционализма (религия и др.) без утраты легимности курса – крайне сложно. Рост неконтролируемой миграции и отчетливые риски экспорта нестабильности и экстремизма.

ИИ и роботизация создают мощные конкурентные преимущества для стран первого мира, которые усилят их технологический и ментальных отрыв от стран полупериферии. Однако есть еще политические эффекты.

Сейчас поддержка радикальных движений растет не среди бедных, а среди тех, кто справляется сейчас, но боится потерять работу в будущем из-за автоматизации.

Технологии ИИ и роботы создают инструменты, которые в ХХ в. считались мечтой для тоталитарных режимов. Снижение зависимости от народа и общественного мнения. В XIX – начале ХХ в. элиты вынуждены были идти на демократизацию и либерализацию, так как нуждались в массовом труде в условиях индустриализации (Модерн).

Роботизация снижает этот запрос, причем не только в вопросах экономики, но и в вопросах безопасности. В авторитарных и тоталитарных государствах роботизация приведет к сокращению социальных обязательств государств. Ресурсы и все преимущества от роботизации будут концентрироваться в руках правящей верхушки. Где-то это будет направлено на сохранение доминирование, а где-то рассматриваться как необходимая часть для модернизационных рывков. В странах демократии, наоборот, роботизация будет работать на расширение социальных гарантий, а правящие элиты будут думать, как занять (и держать в мягком подчинении) массу людей, которые становятся менее нужны для экономического благополучия.

Это уже (через 20-30 лет) управление обществами досуга, в которых основная масса может не заниматься производительным трудом. Это уже принципиально новый тип социальности, в которым пассионарная и образованная часть социума остается главным субъектом инноваций. Какая-то часть расширяет культурные или спортивные горизонты, а остальные – прожигатели жизни или даже паразиты. Управлением такими социальными машинами требует ценностной основы, общей миссии и очень тонких инструментов надстройки.