Ведущий российский регионалист Н. Зубаревич в свое время предложила модель четырех Россий, которые имеют различные вариации. Ценность этой методологии в том, что Россия на уровне социальности неоднородна и испытывает различную динамику. В свое время у меня были свои вариации на этот счет, в сокращенном виде использую их и для подведения итогов 2025-года.

Несколько упрощая, проанализирую итоги года по важнейшим типам социальности – рублевская, столичная, мегаполисная, региональная, релокантская и мигрантская. Список далеко не полный, тут возможны и необходимы добавления, но выберу именно этот вариант. Он позволяет подводить итоги года с точки зрения российской социальности (а не государства и политического режима). Подчеркну, это оптика социального философа, а не политолога, хотя без политологии, конечно, не обойтись. Все эти типы социальности – органичная часть единого целого – российского социума, которые находятся под воздействием единых макропроцессов, но проявляются они часто по-разному.

1.Рублевская. Экономический фундамент – устойчив. Несмотря на любые потрясения (а часто и благодаря им) правящий класс в стране накапливает свои ресурсы и богатства. Способность обеспечить собственную безопасность несмотря на масштабные вызовы и, например, атаки БПЛА – высокая. Внутриэлитная динамика – крен в сторону силовикизации и ослабления позиций торгово-экономического олигархата (хотя, обобщения тут упускают многие нюансы). На уровне стиля жизни модель привилегированного потребления.

Кристаллизация групп доминирования в российском социуме усиливается, потенциал передачи власти и ресурсов следующему поколению возрастает. Готовность выражать несогласие с политикой руководства страны – минимальная. Отсюда и попытки сделать из Д. Козака А. Курбского XXI века, что явно манипуляция и не соответствует внутриэлитной действительности. Тихий выход из системы возможен, противодействие ей на уровне элитных групп – нет. Для сомневающихся можно изучить биографию Е. Пригожина.

2.Столичная. С массовым отъездом образованных и прозападно ориентированных – произошло своеобразное «очищение» (от протестных и недовольных). Жители Московской и Питерской агломераций стали самыми лояльными для государства людьми. Огромная столичная агломерация остается пространством возможностей и какой-то степени меритократии, хотя и с учетом огромного социально-экономического расслоения с нео-сословными атрибутами. Несмотря на многочисленные сложности в этой части страны можно относительно легко найти достойную зарплату и выбирать работодателя. В регионах, особенно, депрессивных все это крайне сложно.

Уровень жизни значительно выше, чем в среднем по России, что свойственно всем странам БРИКС. Сравнения с Германией или Канадой, где население более-менее везде живет хорошо – просто нерелевантны в нынешних условиях.

Стабильность и социальные и инфраструктурные условия в столичной агломерации лучше. Московская агломерация остается притягательным магнитом для большинства остальной части населения России, хотя темпы строительства жилья снижаются именно из-за снижения потенциала мобильности из периферии в центр. Тем не менее, Московская агломерация оформилась как мощный экономический хаб, который будет устойчив несмотря ни на какую политическую конъюнктуру в ближайшие 15-20 лет.

Полное отсутствие возможностей для выражения протеста. Предпринимательский upper middle class постепенно заменяется на людей, ориентированных на госконтракты и работу с государственными деньгами. Внутренняя эмиграция широко распространена именно в этом сегменте российской социальности. Потенциал потребительского общества на этом уровне сохраняется. Очень высокий уровень антимигрантских настроений несмотря на их экономическую выгоду.