Концепцию национальной безопасности США представляют как конъектурный документ, однако е основные его положения будут укоренены и после ухода Д. Трампа из Белого дома.

Основные положения (пресечение незаконной миграции, приоритет западного полушария, критическое отношение к Европе и потенциальное союзничество с Россией) представляют как элемент политической конъектуры. Идею «Америка не резиновая», так или иначе, разделяют большинство граждан США. Поэтому ограничение миграции приветствуются многими, тем более что привлечение талантов и кошельков со всего мира Трампом не подвергаются сомнению. Перспективы победы на следующих президентских выборах кандидата-глобалиста – низкие. Трампистские идеи, так или иначе, разделяются большинством элит в США.

Появление документа означает фиксацию того, что уже произошло. После Д. Байдена США отказались от глобального проекта, который претендовал на влияние во всем мире и натягивание идеологического одеяла о правах человека и демократии на Афганистан или Йемен. Если бы Израиль бомбил бы Иран при Д. Байдене власти США говорили бы про демократизацию, а Трамп говорил про отказ от ядерного оружия Тегерана. В этом концептуальная разница.

Трамп выбросил ценностно-демократический подход на помойку истории. Достать его оттуда и отмыть в условиях секьюритизации и роста военных конфликтов будет практически невозможно. Для западной цивилизации это означает серьезный вызов, с негативными долгосрочными последствиями, но для США в перспективе ближайших 5-10 лет – это логичный подход.

В условиях секьюритизации на первый план, помимо экономики и технологий, выходит суверенитет. И это именно то, чего сейчас не хватает Европе. Трампа критикуют за предательство традиционных союзников (или саттелитов) в Европе. Естественно, от доминирования в Европе США не откажутся. Не столько противостояние с Россией, сколько соперничество с США может побуждать Евросоюз к усилению своей субъектности.

Путь соперничества, а не военной конфронтации подходит нынешней социальности Европы гораздо больше и не предполагает ломки в виде всеобщей воинской обязанности. Хотя, скорее, и от военно-секьюритизированного пути значительная часть Европы (кроме Испании, Италии или Португалии и еще 5-8 стран) не откажутся.

Стратегию национальной безопасности представляют как творчество Трампа и проекцию его субъективных желаний (прежде всего, денег). Однако в ней есть фундаментальный мир-системный смысл. Доля США в глобальном ВВП снижается в долгосрочной перспективе. Она остается очень высокой, на уровне 24-26%, но в ближайшие десятилетия будет уменьшаться. Переход на более консервативный вариант и отказ от доминирования во всем мире –логичен.

Постиндустриальный сектор очень уязвим для секьюритизации с точки зрения глобальной прибыли. Популяризатор концепции постиндустриального общества Э. Тоффлер в 1990-е гг. хвастался, что если в 1950-1960 гг. США экспортировали всему миру тяжелые промышленные станки и автомобили, то сейчас (в 1990-е гг.) они продают патенты и софт для компьютерных программ, который не весит ничего, но стоит очень дорого. Так вот секьюритизация и фактор Китая, который прекрасно копирует все инновации, ставит крест на этой стратегии. На это и реагируют элиты США и Трамп лишь возглавляет этот процесс.

Новая Концепция национальной безопасности – это не доктрина Монро, а внятная стратегия для ХХI в. Доктрина Монро была написана для недопущения влияния Испании в западном полушарии в XIX в., хотя возможности для такой межконтинтентальной реконкисты были. В доктрине Монро важную роль играл Лондон, который тогда пытался (и реально влиял) на политику США. Сейчас ничего этого нет, а есть попытка трампизма отбросить идеологический плащ прав человека и демократии и перейти к неприкрытой прагматичной внешней политике. Это не изоляция, а дистанцирование от проблем в Евразии и, отчасти, Азиатско-Тихоокеанском регионе.