Сам формат переговорного трека наводит на печальную мысль о его неполноценности. Экстрафактором реального урегулирования видится Китай, а не Трамп и симулякры нобелевской премии.

В реальности мы имеем четко определенные позиции почти всех участников – Киева, Евросоюза, Великобритании, с одной стороны, а с другой – России. И только США при Д. Трампе остается переменной, отсюда и нерв моторики переговоров – влиять/манипулировать/управлять Трампом.

Впрочем, даже поверхностный взгляд мир-системного анализа показывает, что такой длительный региональный военный конфликт не может быть разрешен без участия Китая. Пекин в период президентства в США Д. Байдена не хотел санкций и выступал за сворачивание конфликта на постсоветском пространстве. Сейчас – нет, в том числе и потому что не боится торговых войн с США Трампа.

Сейчас Китай не вовлечен в повестку урегулирования, а она идет почти холостым путем. Политологи ищут какие-то смыслы и изобретают что-то типа «Трамп понял, что Россию не победить военным путем». Хотя это не новость и не смысл, весь подход Запада с 2022 г. «не дать победить России» (то есть и не дать ей проиграть). Ближе к осени 2022 г. противная Д. Трампу администрация Д. Байдена тоже придерживала контрнаступление ВСУ. США явно не провоцировали прямой конфликт с Россией и на ядерную риторику администрация Байдена тоже реагировали не очень конфронтационно. Явно желая локализовать конфликт в региональных реалиях, а не выводить его на континентальный/межконтинентальный уровень.

Поэтому полагаю, что никаких смыслов встреча на Аляске миру не открыла. Более того, сейчас Трамп хлебнет критики (и прочей субстанции), которую выльют на него его многочисленные противники. Вероятно, через 2-3 недели (не позже) он снова выразит недовольство и сделает какие-то резкие выступления против российского руководства.

Только с каждой такой бессмысленной (почти) флуктуацией Трамп утрачивает самим им созданный образ доминанты, способной урегулировать конфликт. Трамп не только не доминанта урегулирования, он даже и не экстрафактор. А роль экстрафактора урегулирования отплывает, между тем, в сторону Китая. Только Пекин не торопиться реализовать свою возможность.