Три года военных действий – это целый политический ландшафт и интересно посмотреть, как менялись позиции разных центров силы, а также причины изменений и их дальнейшие планы.

США. Администрация Д. Байдена и администрация Д. Трампа – кардинальный поворот от воинственной к умеренно миролюбивой политике. Об этом сказано очень много. Трампу нужна лояльная Россия для экономико-политического (но не военного) наступление на Китай и утверждение своей гегемонии в Европе.

Китай. Си Цзиньпин на фоне нынешнего мирного трека не очень-то активен. Для Пекина выгодной была диспозиция 2023 г.– начала 2024 г., а сейчас не очень. Пекину явно не нравится наметившееся сближение Москвы и Вашингтона. Это пока не влияет на экономику, но уже влияет на политику и перспективы внешней политики Китая. Пекин уже ведет противостояние с Вашингтоном и на помощь Москвы тут он рассчитывать не сможет. Более того, нынешняя позиция Москвы сделает более вариативным и фактор центральноазиатских республик, которые не хотят избыточной зависимости от Китая, но ничего с этим сделать не могут. А тут появляется окно возможностей при посредничестве Москвы.

Евросоюз. Нет единой позиции и пока она не появится – отдельно анализировать это политическое образование не стоит. Но сам конфликт в Украине усилил потенциал секьюритизации Евросоюза, вплоть до формирования на его основе отдельного военного образования.

Франция. Э. Макрон в начале 2022 г. был чуть ли не последним европейским голубем среди крупных политиков Старого Света. Сейчас он претендует на роль последнего ястреба континентальной Европы. У Макрона крайне низкий рейтинг внутри Франции, но французы жаждут доминирующей роли Парижа в Евросоюзе. Соответственно, Макрон и хочет возглавить этот процесс и сыграть на этих настроениях. Брюссель и Париж даже пытаются лишить Венгрию права вето в Евросоюзе, то есть явно дрейфуют к секьюритизированным формам политической организации объединения. А они, как известно, предполагают континентального лидера. Макрон и желает им быть. А заодно и сохранить власть во Франции, которую Макрон сдавать никому не собирается, хотя полномочия его истекают через пару лет.

Великобритания. Все неизменно. При любом премьере – ястребы. К. Стармер уже третий премьер за последние три года.

Турция. У Р.Т. Эрдогана очень сложная позиция и над стратегией преобладает тактический интерес и желание краткосрочных выгод. Сейчас Анкара не предполагает, скорее всего, воинственности, но и особого миролюбия тоже. Продвигаются интересы тюркского мира на постсоветском пространстве. Грубо говоря, позиции за военные действия и против них примерно уравновешивают друг друга, и Анкара пытается извлечь как можно больше тактических выгод. А между тем у нее подоспел собственный сирийский фронт, который будет отвлекать все больше внимания. Здесь есть причудливый тактический альянс с Парижем и Брюсселем.

Ближний Восток. Наметилось аккуратно сближение позиций Москвы и Иерусалима, что не нравится Тегерану. Ставка России в этом вопросе прагматичная. Иран не в тех кондициях, чтобы резко рвать контакты с Москвой, значимость которой даже возрастает. Нефтяные монархии (Саудовская Аравия, ОАЭ) уже извлекли основные бонусы из конфликта на постсоветском пространстве и стали своеобразной нейтральной и надежной Швейцарией секьюритизированного мира. Арабские монархии безусловно за завершение военных действий. Кстати, сама Швейцария этот статус нейтральной и надежной страны отчасти утратила.

Большинство стран глобального юга. Бразилия, Аргентина (там, напомню, сидит свой мини-Трамп) и Индия – за завершение военных действий и разрядку.

Каждый центр сил хочет извлечь свои политические и экономические выгоды. Часть сил ориентированы на долгосрочный конфликт, но большинство нет. Это создает некоторый фон, но это всего лишь фон, который определяющим назвать никак нельзя. Поэтому определяющим станет фактор личностей в этой истории и их договоренности между собой.