Траектория демодернизации & периферия


Громадный спецоперационный стресс для России способен поменять ее цивилизационные устои, изменить структуру общества, но пока он не привел даже к принципиально новым алгоритмам реагирования, а сейчас свежие подходы нужны и власти, и обществу.

Пока же власть привычно демонстрирует мобилизационную жесткость, а пассионарная и мыслящая часть общества переходит в режим терпеливого и привычного для всех кризисов ограничения потребления, снижения аппетитов и социальной активности. Это значит меньше путешествий, деградацию публичного диалога, развитие внутренней и внешней эмиграции, концентрация на выживании и атомизированных потребностях отдельных домохозяйств и индивидов.

Если год назад были отчетливо видны ограничители догоняющей модернизации, то сейчас очевидны перспективы демодернизации, то есть отката от модернизации.

Для модернизации нужна свобода действий, а она ограничена. Государственная модернизация и рывки чреваты существенными социальными издержками (правление Петра I, сталинская индустриализация). Развилка остается прежней: жесткие заморозки или пореформенная оттепель. Предпосылок для заморозки сейчас больше.

Заморозки сделают невозможным модернизацию. Как Уклад в этих условиях будет реализовывать свою сущностную черту – экстенсивность? Экстенсивность уклада – это огромные территории, исторически сложившиеся возможности развития вширь, а не вглубь. Экстенсивность – это добыча ресурсов и их экспорт на Запад (от пеньки и льна допетровских времен до нефти и газа времен Брежнева и вплоть до сегодняшнего дня).

Эта траектория предполагает режим нормальных торгово-экономических коммуникаций с Западом, получение доступа к технологиям. Сейчас такие перспективы оказались резко ограничены, и официальная идеология все больше дрейфует от позиционирования страны как части мировой системы в превращение Россию в собственную, закрытую по сути, мир-систему.

В российской мир-системе есть свой Центр (Московия, Питер), своя полу-периферия (Татарстан, промышленный Южный Урал, нефтегазовый Север, Краснодарский край и т.д.) и есть своя огромная периферия (дотационные и отстающие регионы). Социальная и физическая мобильности в новых условиях будет резко ограничена, но прежние контуры будут сохранены. Человеческие потоки будут стремиться попасть в Центр или, хотя бы, в полу-периферию, а периферия будет все больше деградировать.

Государство воспринимается как сверхценность именно в параметрах кормления и заботы, однако и того и другого будет меньше. Эффект недополученной ренты почувствуют прежде всего периферийные регионы страны. Этот эффект будет работать на выключение перифериии из цепочек распределения социальных благ. Со всеми отсюда вытекающими и плохо прогнозируемыми нелинейными последствиями.