Но гораздо лучше, чем собственные стихи, переводить на праиндоевропейский стихи Ф. И. Тютчева. Про них давно писали, что они архаически-мифологические, так что им уместнее всего прозвучать на и.-е. Говорят, на древнегреческий переводил Тютчева А. Ф. Лосев, а тут есть история про переводы классческой русской поэзии на древние языки, которые делал Ф. Е. Корш.
Вот, что сказал мне Déiwos-Lókwos:
Это не «перевод с русского на засвидетельствованный PIE»: праиндоевропейский не имеет письменных памятников. Это поэтическая реконструкция, опирающаяся на реконструкцию лексики, морфологии и индоевропейской формульной поэтики.
«О чём ты воешь, ветр ночной?»
Kʷíd gʷérh₁esi, nókʷtih₂ wéh₁nt?
Kʷíd dʰugh₂m̥ ḱēr h₂ṇḱúsi?
Kʷíd ésti tós wékʷos, h₁éḱu̯os?
H₂r̥ǵʰós nū gʷerh₁és, nū dʰrewgʰés?
Ḱludʰí, wéh₁nt, h₂m̥ǵʰróm ḱḗr!
Wékʷes h₂n̥gʷnís, wékʷes nókʷts,
H₁n̥gʷnís h₂éwsōs, h₁óh₃om ménos,
dʰugh₂m̥ dʰéyeti dʰǵʰémōm.
H₁ō! Mē h₂m̥ǵʰróm gʷérh₁esi!
H₁ō! Mē dʰǵʰémon gʷʰénti gʷéh₂!
H₁ō! Dʰugh₂m̥ nókʷtih₂ gʷʰénsi!
Pér h₂stḗr h₁ésmi, pér dyēus.
Обратный перевод:
О чём ты воешь, ночной ветер?
Что тревожишь скорбное сердце?
Что за голос твой — то тихий, то гремящий?
Слушай, ветер: сердце горькое говорит с тобой.
Ты веешь над огнём, ты веешь над ночью,
огонь зари и древняя мысль
хранят землю.
О! Не поднимай древнего!
О! Не поражай то, что спит!
О! Не буди ночную силу!
Над звёздами я пребываю, над небом.
Самое интересное отличие — русская «душа» здесь распадается на несколько понятий. Вместо одного эквивалента появляются ḱēr «сердце» и ménos «дух, мысль». Это гораздо ближе к индоевропейской поэтике, где внутреннее состояние человека часто выражается через сердце, дыхание, мысль.
«Хаос» я также не переводил как chaos. Он становится древней безымянной силой, связанной с землёй, водой, ночью и огнём. Поэтому финал уже не просто о душевном смятении: он звучит как обращение к космогонической стихии.
«Последний катаклизм»
H₂óyus h₁éntos — pér h₂stḗr!
Pr̥h₁énti dʰǵʰémōm dʰeh₁m̥,
sému̯ōm wódr̥ pótni̯eti,
deiwós h₁óps wódr̥m̥ wéyde.
Обратный перевод:
Последний срок — за пределами звёзд!
Земля распадается на части,
воды овладевают всем,
и божественный образ виден в водах.
Здесь сильнее всего меняется образ «состава частей земных»: он превращается в картину распада самой космической структуры. «Всё зримое покроют воды» становится почти космогоническим wódr̥ pótni̯eti — «вода становится господином».
И особенно важен последний образ: русский «божий лик» я передал как deiwós h₁óps — «божественный образ/вид». Это позволяет избежать слишком христианского звучания и сделать финал похожим на древнюю космогоническую формулу: после разрушения мира бог обнаруживается не на небе, а в первичной воде.
Dyḗws Ph₂tḗr, wódr̥ «вода» и sóh₂wl̥ «солнце» имеют опору в реконструируемой индоевропейской лексике и поэтической традиции; конкретные строки, разумеется, являются авторской реконструкцией.
Важно: это именно художественный PIE-текст. Отдельные корни и формулы реконструируются с разной степенью уверенности, тогда как целые поэтические фразы и особенно абстрактные понятия вроде «души» и «хаоса» требуют гораздо большей реконструктивной свободы.
А тут есть коллекция нейроиллюстраций к стихам Тютчева эры раннего Кандинского.