Читаю «Бармен отеля Ритц».

Это одна книга из целой подборки про войну и людей на войне. Причем войне скорее даже «обстоятельственной», потому что в «Крутом маршруте» Гинзбург не война, а трудовые лагеря 1937 - 1953. Но ее я бы тоже в эту подборку включила.
И «Читая Лолиту в Тегеране» включила бы. Хотя там не столько война, сколько революция.

Таких книг у меня ещё 5 или 6 и все они приводят меня к ряду мыслей, которыми я и хочу с вами поделиться.

1. Война неоднородна. Кто-то находится на передовой, кто-то голодает, кто-то живет под обстрелами, у кого-то в жизни не меняется практически ничего, а кто-то на войне очень много зарабатывает.

Причем заработкам даже национальность может не быть помехой.
Во-время Второй Мировой Войны был кишеневский еврей, который разбогател на том, что продавал немцем металл. Все знали, что он еврей. И покупали. Он умер в 1986 крайне богатым человеком.
Вывод: даже если идет война, не факт, что она вас коснется. Все зависит от стартовых условий и гибкости мышления.

2. Принципиальность должна быть «срединная», как и все остальное.

В «Бармене отеля Ритц» главный герой прошел Первую Мировую войну на стороне Франции. Он воевал тогда с теми, кому в 1940-м наливает мартини.

Может не наливать? Может. А смысл? Кому и что он этим докажет? Сохранит память о погибших товарищах? Окей. Но при этом он сам потеряет все.

Или хозяйка отеля Ритц. Терпеть не может немцев, но в её отеле живет Геринг и высшее немецкое командование. Не пустить их в отель, значит лишиться самого отеля.
Свобода мыслить остается у главных героев остается внутри. А внешне работает: новые условия — новые правила. Есть то, что они отстаивают. Но есть и позиции, которые они сдают. На мой взгляд, крайне ценный навык.

3. Все люди — люди. Я бы даже сказала, ЛЮДИ. Все чего-то боятся, хотят, за что-то переживают, о чем-то думают. И с каждым. С КАЖДЫМ. Можно договориться.
Геринг морфинист. Он принимает ванну в отеле по 20 часов в сутки. Остальным постояльцам не хватает воды. Люди съезжают. И хозяйка отеля идет с ним договариваться. С Герингом. Который приравнен немецким командованием к божеству. Её переговоры — это отельный вид искусства. Но договорится она смогла. С первого раза.

В «Крутом маршруте» главной героине помогают и надзиратели и отъявленные преступницы. Не все. Но все, с кем она хотела договориться. Главное найти подход.

4. В дополнение к пункту три. С людьми договориться можно, с системой нельзя. Система инертна, часто непредсказуема и не терпит чужеродного.
Кишеневский еврей договаривается с отдельными людьми, договориться с Третим Рейхом у него бы не получилось. Тюремная система в «Крутом маршруте» доводит многих до гибели, но люди спасают людей. Просить об изменении образа жизни у Геринга при офицерах было бы невозможно и так далее. Но систему тоже можно изменить. Прада очень на это требуется много времени, труда и особая стратегия. Но и нужно это не всем.