Буссе

Сахалин. День 7/7.

Сегодня нам выдали резиновые сапоги по пояс, перчатки и отправили в озеро Буссе искать устриц.

Занятие оказалось на удивление медитативным. Огромный мелкий залив, бродишь по колено, под ногами крабы, трубачи, устрицы.

Ребята распечатали просекко, а я ушел гулять дальше. В уши я вставил Чехова. Роман «Остров Сахалин», он приехал сюда в 1890 году и три месяца ходил по избам, лично заполняя переписные карточки и описывая, что тут было.

Пока я гулял один, попытался пересобрать свое понимание региона.

Жалуются на рыбу. Очень. В двадцать пятом ее пришло втрое меньше, чем в двадцать четвертом, в двадцать шестом ждут еще меньше. Перепроверил, все так. Местные винят администрацию и кривую ловлю. Наука говорит другое: горбуше для нереста нужна вода десять-четырнадцать градусов, а у побережья Охотского прогревается до двадцати одного, плюс сухое лето, реки обмелели, рыба физически не дошла до нерестилищ. Цикл десять-двадцать лет, потом вернется.

Ну, это если делать правильно. А правильно тут никто не делает. Всё наследие японцев уничтожили!
отвечает мне собеседник.

Зато квадратный метр здесь в первой пятерке по стране. Держится это на дальневосточной ипотеке: шесть миллионов под два процента, и почти только на новостройку, потому что вторичка по программе доступна лишь там, где вообще не строят. Деньги идут строго в первичку. Застройщики цену подняли соответственно, и лимита в эти шесть миллионов сегодня едва хватает на студию.

Чехов писал, что сахалинская колонизация держалась не на земле, а на казенном пайке. Люди селились там, где жить нельзя, потому что им обещали.

Сто тридцать шесть лет спустя схема та же. Просто паек теперь называется субсидированной ставкой.

Нераспроданных новых квартир на острове сейчас три с половиной тысячи. Ровно столько человек Чехов в своем романе успел переписать за первый месяц, от руки.

А мы завтра летим в Москву.