Читал недавнюю статью Антона Долина о Евгении Евстигнееве к столетию актера и обратил внимание на упоминаемый им фильм «Скверный анекдот», который Александр Алов и Владимир Наумов сняли в 1966 году по рассказу Достоевского. Фильм цензоры запретили и он лёг на «полку» лет на двадцать.

В общем, отвлёкся я от сериала Brothers), «Скверный анекдот» посмотрел и нормально так отлетел. Невероятно смело для 66-го года (а как снят!) и беспощадно свежо в наши дни — настоящий панк-гротеск. Фильм черно-белый, но какой же цветной.

Евстигнеев играет генерала Пралинского, который, уверовав в собственные прогрессивные идеи и близость к народу, неожиданно (просто оказавшись поблизости) заявляется на свадьбу к своему подчиненному с фамилией Пселдонимов и буквально тонет в этой самой «народности».

Фильм — одна сплошная гримаса. Завивающаяся немыслимыми спиралями, заходящаяся в угарном танце, кривляющаяся, гогочущая бесформенная многоголовая и многорукая масса. Евстигнеев здесь, конечно, мощный: его Пралинский по ходу вечера проходит путь от снисходительного человеколюбия до почти физического распада.

«Скверный анекдот» заявлен как комедия, для меня же это идеальный (очень страшный) фильм ужасов — ни надежды, ни проблеска, нет у человека облика человеческого, лакейство подчиненных и лицемерие власти невозможны друг без друга.

Ещё и кастинг, показалось, какой-то старшегермановский.

А в журнале «Сеанс», описывая тесно заполненные кадры фильма, его экспрессию, вспоминают стихотворение «Хохоты» Бориса Земенкова из 1919 года. Очень точное и ещё одна жемчужина дня —

Есть хохоты, хехоты, хахоты,
Есть угрюмые низколобые хухоты.
Переваливаются — щеки, как под плугом пахота,
И прыгают морщинки, как ребёнок в дне тахты.

Щелки глаз засыпает щек пюре,
А потом в стены: хахаются и хихаются.
Если есть усы, то, как пьяный кюре,
Над канавой рта барахтаются.

Есть такие, как черствые корки,
Пережевывают серые губы,
Смущенно подбирая морщинок сборки
Прямо под пляшущие открытки — зубы.

Есть гудят тела, как сплошные самовары.
Есть падают в слезливом бульоне зрачков майские жуки.
Плавают зрачки, как кусочки сала в густом наваре,
Ресниц бечевками подтягивая кверху синеватые мешки.

Прыгают на стол для отдельного танца. Десна это.
В комнате один бродящий квас.
И всякий стоящий за дверью знает,
Что долго ещё расплываются спасительные круги глаз.