В вагоне метро сидят четверо: девочка с рваной челкой зеленого цвета, девочка с тройным пирсингом в нижней губе, выкрашенная в иссиня-черный, девочка с выбеленными волосами, в корсете и микроюбочке, зато в высоченных ботах на шнуровке, бабушка в сером платочке и с крайне напряженным лицом. Поглядывают друг на друга, и я на них.

У Проспекта Мира бабушка тяжело поднимается, подходит к девочкам, наклоняется к той, у которой зеленая челка. Я напрягаюсь всем телом, готовлюсь услышать злое шипение, готовлюсь встрять, защитить, вмешаться.

Бабушка говорит девочке с зеленой челкой: вам сейчас, наверное, очень тяжело, давят на вас, да?

Три девочки синхронно кивают.

Бабушка говорит: вы держитесь, пройдет.

У меня обмякает сразу и все, становится жгуче в носу и горле. Человеки человечатся, даже когда я перестаю в них верить.