федя самосваловПтичкин преподавал в интернате основы артефакторики. Каждый урок он начинал с того, что обводил печальными воловьими глазами класс и тяжело вздыхал. По Птичкину было заметно, что он предпочёл бы видеть на месте каждого ребёнка по кусачему булыжнику или тюкательному…
На любые жалобы администрации Птичкин отвечал коротко: «Увольняйте».
— Почему третий курс отстаёт от программы? — Увольняйте.
— Почему лаборантская не готова к инспекции из гороно? — Увольняйте.
— Когда же выставка тюкательных гребешков? — Увольняйте.
Флегматичный Птичкин знал, что, скорее всего, уволить его не смогут, а если всё-таки смогут, то это даже хорошо, это даже немного замечательно. Администрация вздыхала и отправляла мышей в гороно: выставка переносится на весенний триместр в связи с плановой зимней спячкой у тюкательных гребешков; третий курс отстаёт только от программы третьего курса, зато от программы второго не отстаёт, а наоборот, слегка её перегоняет; лаборантской же у кабинета артефакторики никогда и не было, и это у вас, дорогое гороно, надо спросить почему.
— Я придумал, — сказал я Софии. — Давай я буду крёстным вашего ребёнка. — Так мы ведь все неверующие. — Так и не надо. Мы не будем его крестить. Просто будем всем говорить, что я крёстный. Станем кумовьями. — Ещё идеи есть у тебя? — Да, я придумал ещё так: я буду каждый год приезжать к вам в разных париках и с накладными усами. И носами, как в «Осторожно, модерн!».
София готовила лагман, а я сидел и думал: как всё это странно. Мне казалось странным, что мои друзья живут взрослую южную жизнь, которую я должен был прожить тоже, но отчего-то не стал. Не прям такую же, конечно (мои возможности забеременеть серьёзно ограничены), но в чём-то более глубокую, чем моя нынешняя. Я чувствовал себя в этом, как выяснилось, чужом и уже незнакомом городе так, будто я диккенсовская сиротка за окном — всё моё петербургское вдруг показалось игрушечным, неустроенным.
— Ты ещё должен будешь давать ему мудрые советы. — Никак не связанные с его жизнью. Например: когда тебе звонит твой издатель… — Чтобы переплести книгу, тебе понадобится… — Когда будешь сплавляться по рекам Амазонки…
Мы хохотали, а на плите булькал лагман. София готовила его каждые четыре дня. Потом, когда я вернулся в Петербург, я трижды ел лагман в разных местах, и везде он оказывался довольно невкусным.
Кондрат Евсеич встречал их у крыльца. — Ну как прогулка, душеньки? Мария потупилась: — Меня Полина Кондратьевна опять могнула. — Ах, Машенька, — Кондрат Евсеевич всплеснул руками и расхохотался. Он хохотал особым скрипучим смехом, какой бывает у стариков и астматиков. — Такова уж она, наша Полина Кондратьевна. Такова её природа. — Вас, Мария, скоро даже кухарка могнет. — Недовольная Полина Кондратьевна спешилась с коня и отряхнула руки. — Я насчитала всего лишь два хэдшота, притом один и без вас уже ползал. Мне, папенька, показалось, что прогулка была не у нас, а у зомби. Мария совершенно не готова к ноябрьской орде.
Юная сирота сигма фемцел Мария вспыхнула и взбежала по крыльцу в дом.
Цвета лунной радуги трудно разглядеть, потому что её свет слишком слаб, чтобы возбудить колбочки, и работают только палочки — и это не я придумал, так говорит Википедия.
фестиваль «Послушайте!»🦻🏻🫰🏻🫢🩵 Инклюзивный благотворительный фестиваль «Послушайте!» — пространство о культуре, репрезентации и гордости сообщества глухих и слабослышащих людей. Он открыт не только для сообщества глухих, но и для каждого, кто хочет познакомиться с миром глухих и увидеть…
К концу лета небо окончательно потускнело, потускнели и обитатели усадьбы. Ушёл в тильт Кондрат Евсеевич — каждый август неизбежно всплывали в его памяти покойные жена и дети. Полина Кондратьевна, поддавшись его меланхолии, всё реже выходила на охоту и всё чаще сидела в своей спальне, зарядив на патефоне один и тот же старинный романс.
— Саммертайм, саммертайм, саммертайм сэднес, — надрывался патефон, и что-то в груди Полины Кондратьевны ёкало и замирало.
Юная сирота претти гёрл пауэр Мария подолгу сидела в саду — чтоб не думать о Тихоне Матвеевиче, она крафтила осиновые колья, крафтила без устали, остервенело закусив губу, и забывалась в этом крафте. Никто об ней не вспоминал.
Неупокоенные мертвецы бродили вокруг усадьбы, подволакивая пятки, но не лезли на двор, словно бы не решаясь потревожить светлую печаль Альтушкиных.
я любил тебя как щенок поскуливал как от мороза розовым скулы тронуты как бумажные птички тонут в апрельских лужах как когда выворачиваешься наружу и обратно прячешь крохотную полёвку
у меня под сердечком нитка выглядывает полёвка куда-то тянет
но она как раздавленная улитка поживет немножко и перестанет
— Я принципиально не читаю Гессе. Мне кажется, у каждого образованного человека в жизни… — …должен быть писатель, которого он принципиально не будет читать? — Да! У меня вот Гессе.
How can I read @samoswallow without a Telegram account?
TGViewer shows the public web preview Telegram publishes for федя самосвалов: recent posts, photos, videos and the subscriber count, with no app, login or account.
How many subscribers does федя самосвалов have?
федя самосвалов (@samoswallow) has 1.91K subscribers on Telegram, refreshed roughly every 30 minutes.
Does федя самосвалов know I viewed it here?
No. Public channel previews carry no viewer identity, and TGViewer has no accounts or tracking of what you look up.
