Лагман

— Я придумал, — сказал я Софии. — Давай я буду крёстным вашего ребёнка.
— Так мы ведь все неверующие.
— Так и не надо. Мы не будем его крестить. Просто будем всем говорить, что я крёстный. Станем кумовьями.
— Ещё идеи есть у тебя?
— Да, я придумал ещё так: я буду каждый год приезжать к вам в разных париках и с накладными усами. И носами, как в «Осторожно, модерн!».

София готовила лагман, а я сидел и думал: как всё это странно. Мне казалось странным, что мои друзья живут взрослую южную жизнь, которую я должен был прожить тоже, но отчего-то не стал. Не прям такую же, конечно (мои возможности забеременеть серьёзно ограничены), но в чём-то более глубокую, чем моя нынешняя. Я чувствовал себя в этом, как выяснилось, чужом и уже незнакомом городе так, будто я диккенсовская сиротка за окном — всё моё петербургское вдруг показалось игрушечным, неустроенным.

— Ты ещё должен будешь давать ему мудрые советы.
— Никак не связанные с его жизнью. Например: когда тебе звонит твой издатель…
— Чтобы переплести книгу, тебе понадобится…
— Когда будешь сплавляться по рекам Амазонки…

Мы хохотали, а на плите булькал лагман. София готовила его каждые четыре дня. Потом, когда я вернулся в Петербург, я трижды ел лагман в разных местах, и везде он оказывался довольно невкусным.