#журналистское
Привет. Что в нашей медийной отрасли тревожит вас больше всего? На данную секунду.
На днях это сообщение
появилось в "Журналистах и медийщиках", главной флудилке нашего сообщества. Я уже написал в комментах, мол, ИИ-выдача, цензура и самоцензура, низкие доходы… Однако по правде сказать,
больше всего, меня беспокоит другое.
Больше всего меня беспокоит тот факт, что наше сообщество расползлось на части как старый свитер. Мы все еще знаем, что где-то между Сибирью, Уралом и Поволжьем
перемещается ироничный Евгений Зиновьев, пытаясь сделать региональную прессу лучшей версией самой себя. Мы помним, что где-то на югах
пишет свои захватывающие тексты Ирина Бабичева.
Мы следим за тем, как бесконечно
борется за осмысленность нашей работы Оксана Силантьева. Многих восхищает, как Ксюша Клочкова с коллегами
продолжают делать маленькое медиа, которое залетает в топы федеральных новостей. Не забываем мы о Рите Алехиной, готовой сорваться куда угодно ради репортажа "лишенного всякой надежды" (а в дороге немного
покринжевать). Мы помним и о людях вроде Александра Черных,
обитающих на олимпийских высотах Moscow City, но покидающих их ради очередного очерка с неизменным вниманием к трагедии обычного человека. И это я только начал перечислять…
Однако все это дает нам
хорошие примеры, но не
хорошее сообщество. Мы остаемся друг для друга текстами и бытовыми набросками в личных каналах. Максимум кто-то с кем-то когда-то работал, или пересекался несколько лет назад. Впрочем, формула "вместе работаем" в условиях удаленки тоже не гарантия — некоторых коллег я, бывает, не вижу по паре лет.
Плотная социальная ткань состоит из другого, из сотен маленьких взаимодействий. Вот, условно, Петя, мы с ним выпиваем по четвергам, потому что наши редакции рядом. А это Маша — мы познакомились в Твери на конференции, а потом пили на набережной Волги до 3 утра. Это Слава, мы вместе заказывали такси из Рязани, потому что после конца мероприятия опоздали на последний поезд. А это Олеся — она все время говнится в общих чатах, но варит отличный кофе, за что остальное можно простить. Такое временами еще осталось в узких сообществах (вроде чата криминального пула Москвы или военкоров), но, кажется, весьма изолировано — буду рад, если поспорите.
Также если вам кажется, что это ностальгия по миру, которого не было… Напомню, что в другой жизни, когда разгорелся скандал вокруг Ивана Голунова, петербургские журналисты напечатали его статьи и
раздавали прохожим на улице. Это была компания, которая вместе собиралась в Dead Poets. Теперь никто там не собирается да и сам бар
закрыли.
Если этот пример вам кажется слишком радикальным, поделюсь простым фактом, что с 2015 года не искал работу по объявлениям. Она находила меня сама, как раз через тех, с кем я выпивал, учился, работал.
В общем, несмотря на все издержки плотных социальных связей, мы сильны пока в них вплетены. Осталось понять, как эти связи, порванные последними годами, начать плести заново…
