ТЕЛЕГРАМ. БРОСИТЬ ВСЕХ
Так запущен отсчет дней до смерти телеграма или нет? Умрет он окончательно, замолкнет, не будет открываться и отвечать на попытки что-то напечатать или отправить?
Как это будет? Ведь нас, русскоязычных и просто русских пользователей, миллионы. А ясности нет, всё противно в полутонах.
Но до апреля две недели. И пора, наверное, рассылать всем прощальное прости, увидимся в другой жизни?

Одно меня просто изумляет. Если телеграм уже проклят как нехороший, опасный, вредный, неправильный, не наш, то почему тут по-прежнему живут каналы всех Министерств (и Минцифры тоже), Госдумы и Володина лично, новости Кремля и столицы, разных официальных людей вроде Зарубина, Соловьева, Прилепина, работают каналы губернаторов и комитетов, партий и фракций, Дмитрий Медведев со своим миллионом подписчиков, ведущие СМИ, союзы журналистов, депутаты?
Я законопослушный гражданин. Я считаю, что если трамвай едет по улице, значит, его кто-то разрешил. Если в телеграме сидят все главные начальники страны (!) значит, нас тоже не за что наказать.
Как и миллионы обычных людей, я обычно смотрю, как там власть себя ведет ― собирает чемодан или нет?
Нет. Весенний покой.
Нет, правда, а почему они не закрыли свои тг-каналы? Или это просто подловатый расчёт: мы тут допьем последний бокал вина и просто переедем в другой ресторан, где у нас уже заказан столик? По старой начальственной привычке, они уже все заготовили свои аэродромы в Максе, а народ ― ну, народ на то и народ.

Меня каждый день спрашивают про перенос канала в Макс. Друзья, так ведь закон не велит! Не путайте частные группы с коллегами и соседями с публичным авторским каналом. В светлое будущее в Макс берут только юрлица и тех, где больше 10 тысяч подписчиков с регистрацией в РНК. (Почему не снизить эту планку или всех регистрировать в РКН как право быть в Максе - это бином Ньютона).

Ладно. Мне мои 4.5 тысячи читателей милы и дороги. Не у каждого депутата и начальника столько. И мне вас терять жаль. Что ж, посмотрим еще на эти две недели. А если останемся в карете прошлого, ну, переживем. И не такое переживали.