Сейчас с высоты постзнания об утопическом социализме часто говорят с некоторой долей упрека. Мол, заблуждались товарищи, понастроили себе «розовых замков» и идеальных обществ, которые просто работать не могли. Не к тем классам обращались, не там искали движущую силу общественных преобразований, а вместо анализа существующего общества пытались заранее придумать, как должно быть устроено будущее.

Но истина в том, что утопический социализм ошибкой не был. Это был необходимый этап развития социалистической мысли.

Как писал Энгельс в небезызвестном «Анти-Дюринге», «утописты [...] были утопистами потому, что они не могли быть ничем иным».

Речь прежде всего о трех крупнейших представителях утопического социализма – Сен-Симоне, Фурье и Оуэне.

И для подтверждения данной мысли вслед за Энгельсом посмотрим, в каких исторических условиях возник утопический социализм и как развивались идеи его крупнейших представителей.

Это был далекий XVIII век)

Французские просветители тогда критиковали феодальный порядок с позиций разума.

Сословные привилегии, абсолютная монархия, власть церкви – все это представлялось им неразумным и потому должно было уступить место разумному государству и разумному обществу.

То есть такому порядку, который основывался не на наследственных привилегиях и традициях, а на общих для всех законах, юридическом равенстве и частной собственности, освобожденной от феодальных ограничений.

Великая французская революция 1789–1799 годов старый порядок действительно разрушила. Были уничтожены многие феодальные привилегии, утверждено юридическое равенство, собственность освобождалась от прежних сословных ограничений.

Но, увы, обещанного «царства разума» почему-то не получилось.

Эта свобода частной собственности открыла дорогу развитию капитала. Но для множества мелких собственников она же означала возможность лишиться своей собственности в конкурентной борьбе с крупным капиталом.

Юридическое равенство не уничтожило имущественного неравенства, свобода собственности не означала равенства собственников, а вместе с развитием капитализма все отчетливее проявлялись уже новые противоречия – между богатством и бедностью, капиталом и трудом.

То есть феодальный порядок действительно был разрушен. Но вместе с новым буржуазным обществом возникли и новые противоречия – конкуренция, власть денег, резкое имущественное неравенство, тяжелое положение рабочих.

И довольно быстро стало понятно, что возникшее на его месте буржуазное общество тоже далеко не являлось тем самым разумным и гармоничным устройством, которого ожидали просветители.

И вот на этом фоне в начале XIX века появляются Сен-Симон, Фурье и Оуэн.

Они уже видят и обозначают многие противоречия нового общества, но предложить стройную теорию их разрешения еще не могут. В это время капиталистические отношения только-только начинают складываться.

Во Франции крупная промышленность была развита слабо, в Англии только набирала силу. Противоположность между буржуазией и пролетариатом еще только начинала проявляться, а сам пролетариат еще не сложился как самостоятельный класс, способный вести собственную политическую борьбу.

И вот в такой период, когда «болезни» нового общества уже видны, но силы, способные его преобразовать, еще не успели проявиться достаточно ясно, и возникает утопический социализм.

Но при всей утопичности и некоторой, как сейчас нам кажется, «наивности» этих учений каждое из них было для своего времени глубоко прогрессивным.

Сен-Симон, Фурье и Оуэн по-разному улавливали противоречия нового общества и выдвигали идеи, заметно опережающие свою эпоху.

Сен-Симон одним из первых начинает смотреть на общество исторически.

Рассуждая о Великой французской революции, он видит в ней не просто столкновение политических идей, а борьбу различных общественных групп.

Сен-Симон замечает, что третье сословие, которое во время революции выступало как единое целое против дворянства и духовенства, на самом деле было неоднородным.