Продолжение материала на основе монографии Розамонд Маккиттерик "Charlemagne: The Formation of a European Identity" (Cambridge University Press).

К 782 году Карл, казалось бы, добился от саксов формального повиновения: на генеральной ассамблее в Липпшпринге явились представители практически всех саксонских общин, кроме одного упрямого мятежника - вождя Видукинда. Одновременно ко двору прибыли посольства от датского конунга Хальфдана и от аваров, что демонстрирует растущий международный вес франкского короля на этом этапе. Уверенный в относительном спокойствии региона, Карл направил объединённое франко-саксонское войско на восток - против славян, даже не подозревая, что за его спиной уже назревает новое саксонское восстание.

Именно неведение короля и стало прологом к катастрофе. Три военачальника похода - Адальгиз, Гейло и Варин, - узнав о вспыхнувшем мятеже, приняли самостоятельное решение вмешаться, не поставив в известность самого Карла. Более поздняя, отредактированная версия анналов (так называемая "Переработанная версия") добавляет любопытную деталь: к франкскому отряду присоединился Теодорих, дальний родственник короля по материнской линии, который советовал сначала произвести разведку. Однако палатинские графы, опасаясь, что вся слава победы достанется именно Теодориху, решили атаковать саксов самостоятельно, без его участия и поддержки.

Результатом этой самонадеянности стала полная катастрофа у горы Зюнтель: погибли Адальгиз, Гейло, ещё четверо графов и двадцать верных дружинников, которые, по формулировке хрониста, предпочли умереть рядом со своими господами, чем пережить их. Показательна сама интонация источника - в оригинальной, более ранней версии анналов эпизод излагается почти бесстрастно, как констатация факта, тогда как переработанная, более поздняя версия добавляет откровенно морализаторский, элегический тон, оплакивая погибших как жертв собственного непослушания и самоуправства командиров, ослушавшихся прямого указания короля.

Получив известие о разгроме, Карл лично собрал новую армию и, прибыв на место, потребовал от саксонской знати назвать виновного в мятеже. Ответ был единодушным - Видукинд, - однако выдать его оказалось невозможно: тот успел бежать к северным племенам, за пределы досягаемости франкской власти. Не имея возможности покарать главного зачинщика, Карл обратил гнев на остальных участников восстания: 4500 саксов, признанных виновными в "чудовищном преступлении" (formула, использованная переработанной версией анналов), были выданы франками, а затем в один день обезглавлены по личному королевскому приказу - эпизод, вошедший в историю как Верденская резня.

Важная деталь, которую подчёркивает современная историография: сам факт казни излагается практически идентично в обеих редакциях анналов, различается лишь эмоциональная и моральная окраска повествования. Более ранняя версия избегает прямых оценок, тогда как позднейшая редакция усиливает личную роль короля в происходящем и придаёт всему эпизоду отчётливо назидательный тон - урок о цене неповиновения, адресованный уже не столько современникам события, сколько будущим читателям хроники.

Сравнительный анализ, к которому прибегают современные историки, поразительным образом выводит саксонскую кампанию Карла на параллель с куда более ранним завоеванием - римским покорением Британии при полководце Агриколе, описанным Тацитом. Оба предприятия объединяет одна и та же структурная логика длительной, растянутой на годы военной кампании: последовательное покорение отдельных племенных группировок, стратегическое применение силы, массовое взятие заложников, крупномасштабное насильственное переселение и депортация покорённого населения, параллельно сопровождаемые процессом религиозного обращения и строительством новых укреплённых гарнизонов на завоёванной территории.

Финальная точка в затянувшемся противостоянии была поставлена не силой оружия, а неожиданным примирением: сам Видукинд, годами остававшийся неуловимым символом саксонского сопротивления, в конечном счёте явился к франкскому двору и принял крещение - событие, которое позднейшая саксонская историографическая традиция (тот самый Poeta Saxo, о котором шла речь в первой части) впоследствии превратит в кульминационный, почти сакральный момент всей войны, знаменующий окончательное духовное - а не только военное - подчинение саксонского народа франкской короне.

#народы #франки #саксонские_войны #раннеесредневековье