Нужно больше дерева

Вопреки современному статусу ели как главного "хлебного дерева" немецкого лесного хозяйства, в Средние века она была рядовым, а не доминирующим видом смешанного леса. Лесной массив между реками Паар и Глонн в Баварии в XIV веке представлял собой типичный лиственно-хвойный лес, где ель соседствовала с буком, пихтой и дубом, не выделяясь среди них численно. Сама её экономическая гегемония в немецком лесном хозяйстве - явление куда более позднее: целенаправленное разведение ели началось лишь в эпоху Малого ледникового периода (примерно с 1400 года), а массовый характер приобрело только с XVI-XVIII веков.

Средневековое искусство обходило ель молчанием демонстративно. В религиозной живописи раннего и высокого Средневековья земные пейзажи, леса и деревья практически не изображались вовсе - фон картин традиционно писали золотом, цветом нетленности и вечности, символически противопоставляя духовное земному. Лишь на исходе позднего Средневековья и в раннее Новое время лес и деревья впервые появляются в живописи как самостоятельный, достоверно переданный элемент - например, в картине Альбрехта Альтдорфера "Дунайский пейзаж с замком Верт" (около 1522 года), где еловые массивы изображены уже с заметной натуралистичностью.

Практическое, прикладное значение ели в средневековом обществе шло по линии не строительства, а медицины. Богатая смолой древесина (само латинское название picea переводится как "смоляное дерево") ценилась в народной медицине Средневековья и раннего Нового времени - еловая смола применялась при лечении простудных недомоганий и болезней мышц, а её использование как антисептического, заживляющего средства сохранялось в травниках вплоть до XVIII-XIX веков, являясь тем самым "народной медициной"

Показателен и пример города Аугсбурга, второго по величине муниципального лесовладельца современной Германии. Первое документально зафиксированное лесное владение города - не покупка, а пожертвование 1249 года от одного из городских благотворительных фондов, каких в богатом текстильном Аугсбурге было особенно много. Исходный лес вокруг города состоял преимущественно из буковых насаждений, и даже к концу XIV века эта местность (вдали от крупных рек Вертах и Лех) всё ещё отличалась значительным, почти нетронутым лесным богатством - эксплуатация в промышленных масштабах начнётся лишь столетием позже, с XVI века, на волне роста торговли и капитала.

Климатический фактор тоже сыграл свою, задокументированную роль ещё в Средневековье. В период так называемой "средневековой тёплой фазы" (1100-1300 годы) леса в среднегорье, расположенные на доступных, удобных для транспортировки склонах, начали активно вовлекаться в хозяйственное использование - это один из редких случаев, где климатическая история напрямую и подтверждаемо связывается с интенсификацией лесопользования именно в средневековый период, а не позднее.

Наконец, именно со средневековых "промышленных регионов" (связанных с добычей руды и стеклоделием, требовавшими огромного количества древесины как топлива) начинаются самые ранние документальные свидетельства массового усыхания еловых лесов от короеда - хронисты фиксировали это явление под названием "червивая сушь" (Wurmtrocknis) уже начиная с XV века, хотя современный термин "короед-типограф" появится значительно позже. Именно экономическая значимость древесины в этих регионах объясняет, почему подобные повреждения леса вообще попадали в письменные источники того времени - там, где дерево было ценным ресурсом, его состояние тщательно отслеживали и фиксировали.

(Работа на которой основана статья в комментариях)

#средневековье #быт #материалы #хозяйство