ТРАГИКОМЕДИЯ РУССКОГО ПРЕКАРИАТА

Не уверен, что мы такой уж опасный класс, как о нём писал Гай Стэндинг. Я уверен, что мы класс - в смысле, мы cool, но опасны мы лишь для самих себя. Георгий Федотов в "Трагедии интеллигенции" (Вёрсты, 1927, №2) писал: "Наивным будет отныне все, что писал о России XIX век, и наша история лежит перед нами, как целина, ждущая плуга".
Наивным будет отныне всё, что писал о России XX век, и наша история лежит перед нами, как "копия-копии-копии, которых не существует". Надежда на конец света спряталась где-то во тьме лирический рассуждений о переездах, сменах квартир, сомнительных способах подработки и вполне осязаемой фейербаховской боли - потому что поход к стоматологу русский прекарий может себе позволить в случаях исключительных и особо важных (в этом мы конечно же с пролетариями одной крови).

Гайто Газданов продолжал работать таксистом даже в годы своей славы - когда его сочинения печатались в солидных изданиях, и его стали узнавать на улицах и кафе. Многие из нас успели навестить десятки подкастов, влезть в телевизор, сняться для документалок и вернуться назад в 4 стены, которые мы называем домом. Тот, кто ещё не успел - того эта участь ждёт впереди. Статьи в WOS-SCOPUS журналах - языческий ритуал во имя Хирша, во имя науки, во имя смутных надежд на...что? Люди, которые сейчас пишут что-то по творчеству Варшавского и его "Незамеченного поколения" - они сами будут заметны?

Фрустрация и увлечённость - наши спутники. У нас нет адекватного языка описания (как обычно, как последние лет 200 наверное), чтобы передать весь тот ужас, который часто поселяется внутри — эпоха такая. Драматическое, лирическое и трагическое позволительно нам лишь в тех случаях, когда мы находим удачную шутку. Во всех остальных ситуациях — только когда кто-то из нас может склеить ласты (и тогда факты о случившемся, номера-банковских-карт и неуклюживые благодарности).

Все уже успели свыкнуться с тем, что смерть - это уже что-то очень родное. Кто-то повесился, у кого-то друг умер (на фронте, от передоза или в петле). Члены семьи - это вообще мрак. Иногда удаётся где-то что-то поднять, уйти в положительный баланс - тогда на кладбище возле могилы будет возможность поделиться с усопшим какими-то хорошими новостями.

Алексей Павлов - офигенный специалист по аналитической философии и теологии - пытается синхронизироваться с жизнью через серию постов про лютеранство. Катя Колпинец - медленно заходит в социальную антропологию московских владельцев жилья. Саша Ветушинский as usual всюду и везде, потому что..."что наша жизнь?". Маша Рахманинова сражается с системой посредством распыления либертарной педагогики.

В итоге всё равно трагедии не получается. Очень не "федотовская" эпоха. Даже если речь про "Федота-стрельца". Мы пока не придумали шутку, которую смог бы использовать Жижек, рассуждая о лакановском прочтении Линча через Гегеля задом наперёд. Первое апреля ещё не скоро — а значит времени для суицида ещё очень много.