В незнакомой области я осторожен. Переспрашиваю, ищу эксперта, покупаю данные.
По-настоящему опасной оказалась соседняя область — та, про которую легко сказать: «Да я это знаю».
Когда мы строили зарплатные вилки, финансовый директор предложил купить рыночные данные по всем инженерным ролям. Для цифрового дизайна я согласился. Для аналогового и материаловедения отказался: у меня PhD в близкой сфере, я много нанимал и был уверен, что рынок понимаю.
Выяснилось, что я смотрел не в ту выборку. Соседняя дверь оказалась другой квартирой: другой дефицит, другие люди, другой ценник. Аналоговую команду мы недооценили примерно на 15-20%.
Позже за квартал ушли трое из семи инженеров. Пересмотр вилок добавил более $400 тысяч к годовым расходам, роли срочно закрывали через агентство с комиссией 30%, продуктовый график сдвинулся. Деньги не обязательно были единственной причиной каждого ухода, но моя калибровка стала частью дорогого каскада.
Второй раз та же ошибка пришла в другой одежде.
Я считал экспортный контроль темой оборонки и физического вывоза технологий. Внешний юрист спросил, классифицировали ли мы технологию и проверили ли
deemed export при доступе иностранных специалистов к контролируемым разработкам внутри США.Шесть офферов пришлось заморозить на пять недель. Двух кандидатов мы потеряли.
Риск заметил юрист, работавший с нами два дня в неделю, а не человек с профильным PhD, уже два месяца нанимавший команду.
После этого я различаю три уровня знания.
1. я слышал термин;
2. я понимаю общую идею;
3. моего знания достаточно, чтобы принимать надёжные решения именно в этой компании.
Между вторым и третьим уровнем иногда лежит очень дорогая пропасть.
Теперь я особенно проверяю места, где самый уверенный человек в комнате говорит: «Тут всё понятно».
Применимость
deemed export зависит от классификации технологии, статуса человека и конкретного правового режима. Это управленческий кейс, а не универсальная юридическая инструкция.И.К.