​​"Русское племя и русская государственность.., меняя центры, меняли и нечто весьма важное в своем культурном типе, во всем строе своей жизни и в духе своего мировоззрения. Новгород — первый зародыш государственности и племенного объединения: призвание варягов; Киев — Православие и начало удельной системы (какая-то неудачная попытка своеобразного устройства); Владимир (ненадолго — такое же преддверие Москвы, как Новгород преддверие Киева); Москва — падение удельной федерации; Царство; утверждение восточно-византийского культурного стиля; новый порыв, так сказать, из «варяг в греки»; Петербург — Европа; обратный порыв «из греков в варяги», но с сохранением огромного, уже крепко нажитого, византийского запаса. С 61 года нашего столетия крайний европеизм, по-видимому, торжествует; иллюзия «благоденственной», эвдемонической демократизации увлекает петербургски настроенную интеллигенцию всей России; начинается разложение петровской России по последним европейским образцам. Тысячелетию русской государственности ставят памятник в Новгороде; а тысячелетие для государств — цифра роковая и страшная, ибо очень немногие государственные формации прожили больше 1000 лет; большинство прожило меньше! И вероятно, если бы не было... Восточного вопроса и великого Царьграда, то памятник гордости нашей стал бы памятником разочарования и отчаяния… чуть-чуть не надгробным!.. Но в эти же роковые года... возобновляются с новой силой те юго-славянские и греческие движения, которые мало-помалу разложили Турцию, сделали невозможной Византию эллинскую и приготовили нам путь к чему-то новому, к чему-то такому, что должно же быть своеобразно-созидающим, чтобы не стать только разрушительным...

Третьего пути быть тут не может...

Вот почему я нахожу, что чем скорее, тем лучше (стать Константинополю русским и перенести туда центр государства - прим.). Цареградская Русь освежит московскую, ибо московская Русь вышла из Царьграда; она более петербургской культурна, т. е. более своеобразна; она менее рациональна и менее утилитарна, т. е. менее революционна; она переживет петербургскую. И чем скорее станет Петербург чем-то вроде балтийского Севастополя или... Одессы, тем лучше не только для нас, но, вероятно, и для так называемого «человечества», ибо не ужасно ли и не обидно ли было бы думать, что Моисей входил на Синай, что эллины строили свои изящные Акрополи, римляне вели Пунические войны, что гениальный красавец Александр в пернатом каком-нибудь шлеме переходил Граник и бился под Арбеллами, что апостолы проповедовали, мученики страдали, поэты пели, живописцы писали и рыцари блистали на турнирах для того только, чтобы французский, немецкий или русский буржуа в безобразной и комической своей одежде благодушествовал бы «индивидуально» и «коллективно» на развалинах всего этого прошлого величия?..

Стыдно было бы за человечество, если бы этот подлый идеал всеобщей пользы, мелочного труда и позорной прозы восторжествовал бы навеки!.."

"Чтобы лучше видеть.., что выгодно и невыгодно для России, надо прежде всего дать себе ясный отчёт в том идеале, который имеешь в виду для своей Отчизны."

25 (13) января 1831 года, 195 лет назад, родился Константин Николаевич Леонтьев - выдающийся русский мыслитель, писатель и публицист, принявший в конце жизни монашеский постриг с именем Климент.

Константин Николаевич - один из столпов русской философии, оставивший поистине монументальное наследие и отличавшийся, в том числе, оригинальностью мышления (Н.А. Бердяев, к примеру, называл его предтечей Ницше). С другим русским гением - Л.А. Тихомировым - они обсуждали создание тайного русского Ордена наподобие Иезуитского с целью борьбы за свои идеалы, за Россию по-русски. А как гениально Леонтьев сформулировал в нескольких фразах тысячелетний путь русской истории! Конечно, с ним можно в чем-то не соглашаться и отвергать (но лишь обоснованно!) какие-либо его идеи, но вклад Константина Николаевича в русскую национальную мысль и формирование образа идеала для нашей Отчизны переоценить невозможно.

#Российская_империя
#философия_истории
#персоналии