​Константинополь: вековое стремление русской истории.
Часть 2

(часть 1)

Стремление к обладанию Царьградом, эта «древняя русская историческая идея», конечно, не была случайной причудою российских монархов. Контроль над Константинополем гарантировал свободное использование черноморских проливов, что для России означало беспрепятственный выход в Средиземное море и, далее, в Океан. Стратегическое значение этого состояло в обеспечении комфортных условий торговли, установлении геополитического влияния в регионе с высоким потенциалом его дальнейшего расширения, а также, что немаловажно, в неосуществимости морской блокады России. Уязвимость нашего государства была в том, что при колоссальных размерах ощущалась нехватка выходов к морю. В случае конфликта с могущественными европейскими державами использование балтийских и черноморских портов находилось бы под большим вопросом, и оставались только замерзающий с ноября по март Архангельск, да далекий Владивосток (и тот лишь с начала XXв.). Особенно остро проблема заявила о себе во время Первой мировой войны, когда по словам одного из ее участников, «Россия уподобилась заколоченному дому, в который можно было проникнуть только через дымовую трубу». Очевидно, контроль над Константинополем и черноморскими проливами позволил бы избежать этого.

Вековая мечта о Царьграде не была бы истинно русской, если основывалась лишь на сухом стратегическом расчете. Идея, мессианская идея освобождения Второго Рима от иноверцев вдохновляла крестовые походы русского воинства. Пожалуй, вряд ли кто-либо скажет об этом лучше Федора Михайловича Достоевского:

«Итакъ, во имя чего же, во имя какого нравственнаго права, могла бы искать Россія Константинополя? Опираясь на какія высшія цѣли, могла бы требовать его отъ Европы? А вотъ именно - какъ предводительница православія, какъ покровительница и охранительница его, - роль, предназначенная ей еще съ Ивана III… Вотъ эта причина, вотъ это право на древній Царьградъ и было бы понятно и не обидно даже самымъ ревнивымъ къ своей независимости славянамъ или даже самимъ грекамъ. Да и тѣмъ самымъ обозначилась бы и настоящая сущность тѣхъ политическихъ отношеній, которыя и должны неминуемо наступить у Россіи ко всѣмъ прочимъ православнымъ народностямъ - славянамъ ли, грекамъ ли, всё равно: она - покровительница ихъ и даже, можетъ быть, предводительница...
Это будетъ… настоящее новое воздвиженіе креста Христова и окончательное слово православія, во главѣ котораго давно уже стоитъ Россія.»

Становится понятным, какое великое историческое, государственное и духовное значение имело водружение русского знамени над «городом царей». Это прекрасно осознавали как наши враги, так и заклятые друзья-союзники. Недаром тот же Ф.Энгельс, которого при всех недостатках трудно обвинить в отсутствии аналитических способностей, писал: «Царьград в качестве третьей российской столицы, наряду с Москвой и Петербургом, - это означало бы, однако, не только моральное господство над восточно-христианским миром, но было бы также решительным шагом к господству над Европой».

Россия, овладевшая Константинополем и черноморскими проливами, стала бы неуязвимой для разного рода бесов, зримых и незримых. Но многовековой русской мечте пока не суждено было сбыться, и над воротами Царьграда луна не озаряет вновь Олегов щит.

#Российская_империя
#внешняя_политика
#философия_истории