Мама, ама райтер😎

Но, хотя она, несомненно, была чудным видением, Нимфадора Тонкс, забравшаяся на длинный дощатый стол и бесцеремонно усевшаяся там по-турецки, была вполне настоящей.

И, если уж говорить честно, жарко тут было потому, что она была очень, очень горячей, с этими буйными короткими кудрями помидорного оттенка, с вишневой помадой на мягких, пухлых губах, с раскосыми темными глазами, подведенными черными стрелами; в шерстяном свитере крупной вязки, тонком как паутинка, небрежно сползающем с одного бледного молочного плеча, с длинными стройными ногами, затянутыми в черную кожу; с острыми ключицами и худыми пальцами, с пластырем на лбу и эластичным бинтом на хрупком запястье правой руки…

— У тебя сейчас молоко выкипит, — прошептала она, хитро прищурившись.

«У меня сейчас от тебя мозг выкипит» — едва не простонал Римус.

— Хватит нарываться на похвалу, Нимфадора! — проревел Муди, вспугнув стайку голубей у соседнего столика. — Со мной это не пройдет. Что ты хочешь, чтобы я сказал? Я знаю тебя. Ты не бежишь, поджав хвост. Не отказываешься идти в темноту только потому, что оттуда раздалось шипение. Ты что, забыла, какую полевую тренировку я вам устроил в заброшенном поместье? Под конец ты разревелась, размазывала сопли по лицу, но продолжала идти и выполнила в итоге даже те задания, от которых у меня самого душа в пятки уходила. А теперь ведешь себя так, как будто в первый раз испугалась? 

— Тогда я точно знала, что все это понарошку! А теперь… Все вокруг как будто в сотню раз смелее меня. Даже Тулип… — пробормотала она, поднося к губам кружку.  

Исполосованные шрамами губы Муди скривились в усмешке.

— Смелее? Твои наставники — одни из самых храбрых людей, которых я встречал, но в ночь, когда они одолели Волдеморта, твой венценосный дядюшка выглядел, как напрудивший лужу щенок.

— А вы не знаете? — девица сверкнула глазами, явно наслаждаясь происходящим. — Она же двоюродная племянница Сириуса Блэка! Разумеется, он ее к себе под крылышко притянул. Я слышала, у них в семействе и более близкородственные связи были. Может, ей и вовсе работать не придется. Или придется, но совсем не в аврорате, — ярко-розовые губы скривились в ухмылке. — Ведь способности метаморфа открывают такие возможности…

— Это точно, — дерзко усмехнулась Тонкс, позволяя своим волосам сменить цвет на алый, и подняла палочку.

— Почему из туалета только что с визгами выбежали три девчонки с луком-пореем из ушей? — спросила Тулип, когда Тонкс вышла в коридор.

Она закатила глаза.

— Потому что они кретинки, которые поливают грязью метаморфиню, не убедившись заранее, что ее нет рядом.

Тонкс от негодования даже подпрыгнула на месте.

— Да он просто старый козел!

Пенни рассеянно пожала плечами: сама она никогда, даже в мыслях, не позволила бы себе так грубо отозваться о наставнике. Порой Тонкс казалось, что ей бы не помешало выпустить наружу темную сторону — если не для того, чтобы постоять за себя, то хотя бы из нежелания копить негативные эмоции.

Но это тогда была бы не Пенни Хейвуд. Пенни Хейвуд — не девушка, а летний солнечный луч в тонкой прелестной оболочке, и солнечные лучи никогда и никого не называют «козлами», даже если очень-очень хотят.