📜 Тетрадь свечника

Не знаю, зачем пишу. Может, чтобы не сойти с ума. Может, чтобы кто-то потом прочитал и понял, что здесь было. А может — чтобы просто не молчать. Молчание в Эймиле теперь страшнее крика. Меня зовут... впрочем, имя не важно. Я живу у северной стены, держу лавку со свечами. Свечи, кстати, теперь самый ходовой товар. Люди покупают их не для света — для того, чтобы чувствовать, что могут зажечь хоть что-то.

Сегодня утром Тобиас не открыл пекарню. Я пошёл к нему — думал, заболел. Дверь заперта, ставни закрыты. Постучал. Тишина. Заглянул в щель — а там на столе хлеб лежит. Не тронутый. И мука рассыпана по полу, будто он шёл к двери и упал. Соседка сказала, что ночью слышала шёпот. Не слова — просто шёпот, тихий, настойчивый. Он шёл от леса. Я не стал заходить внутрь. Побоялся. Первый раз в жизни испугался собственного города.

Днём пришёл рыцарь. Белый доспех, герб Эймиля на груди. Спрашивал, не видел ли я чего странного. Я сказал — видел. Он кивнул и записал в свою книжечку. У него руки дрожали, когда он писал. Я это заметил. Рыцарь, а руки дрожат. Он сказал: «Мы разберёмся. Держитесь подальше от леса». И ушёл. Я смотрел ему вслед и думал — а кто разберётся с тобой, когда ты сам не вернёшься?

Вечером я вышел прогуляться. Просто подышать, проветрить голову. Улицы пустые. Люди сидят по домам, ставни закрыты, свечи горят. Я шёл вдоль стены и вдруг почувствовал — на мне взгляд. Обернулся. Никого. Пошёл дальше. Опять взгляд. Я остановился. И увидел его. Ангел. Стоял на краю леса. Просто стоял и смотрел. Крылья белые, но по краям серые, будто опалённые. В руках весы. Он не двигался, не дышал, не мигал. Я подумал — может, статуя? Но нет. Он повернул голову и посмотрел прямо на меня. И я услышал голос. Не ушами — в голове. Тихий, ровный: «Ты ещё держишься. Это хорошо. Держись дальше». Я не выдержал, убежал. Стыдно. Но я не герой. Я свечник.

Ночью не спал. Зажёг три свечи. Сидел и слушал. Из леса доносился рёв. Не звериный. Хуже. Это не голос зверя — это голос чего-то, что помнит, кем было раньше. И ненавидит себя за то, чем стало. Я думал о Тобиасе. О его хлебе на столе. О муке на полу. И о том, что он, может, сейчас где-то там, среди чёрных ветвей, и тоже кричит. А я сижу тут, со свечами, и ничего не делаю.

Утром пошёл к магам. Думал — они знают больше. Долина скрыта туманом, но тропу я знал с детства — мать водила меня туда лечиться, когда я был маленьким. Встретил Великого Мага. Он старый, очень старый. Глаза мутные, но острые. Я спросил — что происходит? Он долго молчал. Потом сказал: «Мы ищем способ. И у нас есть тот, кто может его найти». — Кто? — спросил я. Он не ответил. Просто посмотрел куда-то в сторону, где стоял человек в тёмной мантии. Молодой. Бледный. Красивый. И глаза у него были... не знаю, как описать. Голодные. Но не злые. Просто — голодные. Я спросил у мага, кто он. «Наша надежда», — сказал Великий Маг. И это было самое страшное, что я слышал за последние дни.

Днём тот самый человек в тёмной мантии пришёл в город. Сам. Пешком. Один. Он ходил по улицам и говорил с людьми. Со всеми. С вдовами, с детьми, со стариками. Он обещал помочь. Обещал найти способ спасти тех, кого забрал лес. Обещал, что никто больше не уйдёт. Люди плакали. Обнимали его. Женщина с мёртвым сыном на руках упала ему в ноги — он поднял её и держал за плечи, пока она рыдала. Я стоял в стороне и смотрел. И не мог понять, почему мне страшно. Потом я понял. Он говорил красиво. Слишком красиво. Как говорят те, кто сам не верит в свои слова.

Ночью я снова не спал. Вышел на улицу — посмотреть на звёзды. А он сидел у стены. Один. Тёмная мантия, опущенная голова. Я подошёл ближе — и увидел, что он ест. Что-то маленькое, тёмное, он держал в руках и подносил ко рту. Я подумал — хлеб? Но это было не так. Он почувствовал мой взгляд. Поднял голову. Посмотрел на меня. И улыбнулся. «Не спится?» — спросил он. Я не ответил. Не смог. «Иди домой, — сказал он мягко. — Здесь небезопасно». Я ушёл. И всю ночь просидел с зажжённой свечой. Мне казалось — если я заду́ю, он придёт.