Советская промышленность изначально строилась не для удовлетворения потребительского спроса. В 1930-е государство сознательно перекачивало ресурсы из деревни в тяжелую промышленность: станки, металлургию, энергетику, машиностроение, оборонные производства. Спрос на эту продукцию во многом создавался самим государством через планы, инвестиции и госзаказ.
Говоря экономическим языком, был перекос советской промышленности в сторону ВПК и производства средств производства (Группа «А») в ущерб выпуску товаров народного потребления (Группа «Б»). Так работала модель «единой фабрики». Центр определял приоритеты, распределял материальные ресурсы и задавал предприятиям производственные задания.
После распада СССР эта система оказалась в рыночной среде. Но на станки, промышленную электронику и сложное оборудование не возникло достаточного частного спроса. Такие отрасли требуют больших вложений, длинного горизонта окупаемости и гарантированного рынка. Если бизнес не готов заказывать продукцию в нужных объемах, производство сокращается, а вместе с ним исчезают компетенции, поставщики и сама технологическая база.
Санкции сделали проблему уже не вопросом эффективности, а вопросом технологической безопасности. Поэтому государство снова стало главным организатором спроса на промышленную продукцию. Нацпроекты, госпрограммы, оборонный заказ, субсидии, льготное финансирование и требования по локализации — это решение, какие мощности нужны стране, а затем собрать под них деньги, технологии, кадры и гарантированный рынок.
В этом смысле Россия действительно возвращается к логике Госплана. Не к планированию выпуска каждой кастрюли, а к централизованному управлению ресурсами в тех отраслях, где рынок сам не создает необходимого масштаба спроса: станкостроении, тяжелом машиностроении, робототехнике, промышленной электронике и ВПК.
По сути, страна снова решает задачу догоняющего развития: сначала создать производственную базу, а уже потом рассчитывать на ее рыночное воспроизводство. Разница только в форме. В СССР это была командная экономика, сегодня — рынок с растущим государственным заказом и все более заметной мобилизационной логикой.
Премьер-министр СССР Валентин Павлов в книге «Упущен ли шанс? Финансовый ключ к рынку» (1995) описал это так:
…станками с числовым управлением, ракетами или истребителями-перехватчиками … нельзя было удовлетворить потребительский спрос населения. За этим вопросом стояла важнейшая проблема поддержания покупательной способности потребительского рубля. И если порой менялись цены на отдельные виды товаров, то вовсе не для того, чтобы пополнить бюджет, как считали малосведущие в финансовых вопросах журналисты. Эти деньги нужны были прежде всего, чтобы не допустить снижения реального курса потребительского рубля.
То есть чтобы товары физически были на прилавках и их могли покупать занятые в приоритетном секторе, цены должны были расти — их централизованно и повышали. Можно балансировать как в позднем СССР — централизованным повышением «твердых цен» с нормированием, а можно как сейчас — снижением доступности кредита для всех вне приоритетного сектора, чтобы кривые спроса и предложения сошлись так, что одни покупают по любым ценам, а другие не покупают вообще.