Не нужно двадцать лет учиться, чтобы один раз извлечь приличный звук, или аккорд.
Не нужно знать джаз, чтобы случайно сыграть выразительный оборот.
Не нужно владеть композицией, чтобы предложить музыкантам импровизировать и затем назвать получившееся своим произведением.
Но отдельный удачный звук не создаёт музыкального языка.
Удачно сложившийся эпизод не создаёт формы.
Работа профессионального ансамбля не доказывает компетентность человека, стоящего перед ним.
Профессия начинается не с результата, который за тебя смогли организовать другие. Она начинается со способности создать что-то, без чего не было бы точки общей связи.
Можно купить рояль.
Можно собрать оркестр.
Можно арендовать зал.
Можно пригласить музыкантов, которые придадут твоей неопределённости профессиональное звучание.
Нельзя купить слух.
Нельзя арендовать мышление.
Нельзя делегировать понимание и продолжать называться автором всего происходящего.
⸻
Музыка не является демократической в вопросе знания.
Она доступна каждому как переживание, но не каждому как профессия.
Любой человек имеет право петь, играть, сочинять, импровизировать и выходить на сцену. Но право действовать не означает автоматического права на профессиональный статус. Свобода заниматься музыкой не отменяет различия между намерением и результатом, между жестикуляцией и языком, между самовыражением и искусством.
Да, только один диплом сам по себе в каком-то смысле не создаёт музыканта.
Но из этого не следует, что музыканта создаёт отсутствие диплома.
Многолетнее образование не гарантирует таланта. Но оно даёт знание сложности предмета, инструменты работы и способность отличать найденное от случайного. Настоящий самоучка проходит не менее трудный путь — только вне институции. Он всё равно учится: слушает, исследует, повторяет, ошибается, осваивает язык и вырабатывает собственную систему.
Самоназначение не является альтернативным образованием.
Это отказ от образования при требовании всех его последствий.
⸻
Площадка не делает из тебя музыканта.
Профессиональный ансамбль рядом не делает нас композиторами.
Взмах руками перед оркестром не делает нас дирижёрами.
Непредсказуемость сыгранных нот не делает нас импровизаторами.
А уверенность, с которой кто-то произносит эти слова, не наполняет их содержанием.
Можно долго существовать внутри идеи «и так сойдет». Можно окружить себя людьми, не желающими вступать в конфликт. Можно принять их вежливость за признание, участие — за одобрение, а площадки фестивалей — за доказательство собственного значения.
Но музыка не знает ни светских договорённостей, ни репутационных авансов.
Она обнаруживает всё.
Отсутствие слуха.
Отсутствие формы.
Отсутствие мысли.
Отсутствие необходимости в следующем звуке.
Можно заставить привыкнуть к имени. Но невозможно привычкой создать содержание.
Он не хочет учиться двадцать лет, потому что уже считает себя тем, кем другие становятся в результате этих двадцати лет. Он не видит необходимости входить в традицию, поскольку полагает, что его присутствие само создаёт традицию. Он не испытывает сомнения, потому что сомнение возникает там, где человек уже способен увидеть сложность предмета.
Невежество здесь становится не недостатком, а источником уверенности.
Профессионал знает, насколько огромна область того, чего он ещё не умеет. Самозванец не знает даже о существовании этой области — и потому чувствует себя свободным.
⸻
Дальше начинает работать система взаимной легитимации.
Сначала появляется площадка, у которой нет ни музыкальной экспертизы, ни ясной кураторской позиции. Ей достаточно внешнего признака современности: правильного образа, нужного круга общения, красивого описания, модного набора слов.
Факт приглашения превращается в первый сертификат качества.
Следующая площадка уже не исследует предмет самостоятельно. Она видит предыдущую афишу и принимает чужое решение за экспертизу. Затем рядом появляются профессиональные музыканты. Их знание, техника и исполнительская ответственность начинают обслуживать чужую художественную несостоятельность.
Они придают звучание тому, что само звучать не способно.
Они создают форму вокруг того, в чём формы не было.
Они превращают случайную жестикуляцию в убедительное исполнение.
И публика приписывает результат тому, чьё имя крупнее напечатано на афише.
Так квалификация одних становится символическим капиталом другого.
Каждое следующее приглашение основывается на предыдущем. Каждое известное имя подтверждает уже возникшую видимость. Репутация растёт, не встречаясь с предметом, который якобы представляет.
Любая профессия начинается с признания того, что она существует независимо от нашего желания ею обладать.
Она имеет историю, язык, устройство, внутреннюю логику и критерии. Нельзя войти в неё одним волевым решением. Нельзя объявить себя математиком, не зная, что такое математическая задача. Нельзя объявить себя архитектором, не понимая, почему здание стоит. Нельзя объявить себя музыкантом, не владея материалом музыки.
Но именно это сегодня и происходит.
Человек не осваивает профессию — он присваивает её название.
Он ещё не знает языка, но уже говорит от его имени. Не понимает формы, но объявляет себя композитором. Не владеет инструментом, но представляет себя исполнителем. Не слышит гармонического движения, не чувствует формы и ритмической организации, но называет производимый им поток звуков импровизацией.
Здесь нет даже ошибки начинающего.
Ошибка возможна только внутри знания. Чтобы неверно решить задачу, необходимо хотя бы понимать, что перед тобой задача. Чтобы разрушить форму, нужно сначала увидеть форму. Чтобы выйти за пределы языка, необходимо прежде войти в него.
Здесь же происходит не нарушение правил, а незнание об их существовании.
И это незнание больше не смущается самого себя.
Напротив, оно выходит на сцену с полной уверенностью, что сцена и есть доказательство профессии.
Так возникает новая фигура — не дилетант в прежнем смысле слова. Дилетант ещё понимал дистанцию между своим увлечением и профессией. Он мог любить искусство, заниматься им, даже создавать нечто обаятельное, но не требовал отменить само различие между собой и мастером.
Сегодняшний самоназначенный художник этой дистанции не признаёт.
⏳ 31 июляРиад Маммадов примет участие в акустическом марафоне «Диалог с пространством», который проходит в ТОН-ЦЕНТРЕ.
В течение трех дней в марафоне выступают признанные мастера и молодые исполнители, а программа объединяет академическую музыку, джаз и свободную импровизацию.
Концерты проходят в камерном формате: зрители могут свободно перемещаться по пространству, выбирать место на любом расстоянии от музыкантов и после выступлений общаться с исполнителями. Программа каждого дня складывается в реальном времени и остается открытой до последнего момента — поэтому каждое выступление становится уникальным.
Впервые я оказался здесь, кажется, в 2014 году — на фестивале Святослава Рихтера. В его программе проходил мастер-класс моего профессора, и я приехал в Тарусу как ученик: заниматься, играть, слушать замечания, снова играть.
С тех пор прошло больше десяти лет.
На этот раз я приехал просто повидаться с моим профессором.
Наверное, именно так некоторые места и становятся родными. Не потому, что ты часто там бываешь, а потому, что они помнят тебя в другой версии — ещё не знающего, что будет дальше.
Ты возвращаешься туда спустя годы и понимаешь: место осталось частью твоей биографии, хотя твоя роль в нём уже изменилась.
Когда-то я приехал сюда учеником. В этот раз — человеком, которому всё ещё важно вернуться к своему учителю.
Я сейчас в Петербурге — в городе, где летом ночь как будто не решается наступить до конца. Белые ночи, длинный свет, странное ощущение, что время растянулось и можно чуть дольше побыть внутри этого лета.
И именно сейчас на стриминги возвращается мой альбом I Hope This Night Will Never End.
Впервые он вышел в 2021 году, потом на несколько лет исчез с платформ — и вот 10 июля снова появляется везде, уже вместе с Evidence, лейблом, с которым я сейчас работаю.
Название переводится почти как просьба: «Я надеюсь, что эта ночь никогда не закончится». И сейчас, в Петербурге, среди белых ночей, оно звучит для меня особенно точно.
Это музыка про ночь, которая не хочет заканчиваться. Про лето, которое хочется зафиксировать. Про состояние, в котором ты понимаешь: вот этот момент — пусть он продлится ещё немного.
10 июля I Hope This Night Will Never End снова будет доступен на всех стриминговых платформах.
Послушайте его этим летом. Мне кажется, сейчас для него самое правильное время.
How can I read @riadmammadov without a Telegram account?
TGViewer shows the public web preview Telegram publishes for Riad Mammadov: recent posts, photos, videos and the subscriber count, with no app, login or account.
How many subscribers does Riad Mammadov have?
Riad Mammadov (@riadmammadov) has 767 subscribers on Telegram, refreshed roughly every 30 minutes.
Does Riad Mammadov know I viewed it here?
No. Public channel previews carry no viewer identity, and TGViewer has no accounts or tracking of what you look up.
