Ночь в Лос-Анджелесе пахла дорогим парфюмом и сыростью подворотен. Человек в шелковой рубашке, чей силуэт обычно сиял на рекламных щитах, вышел из своего лимузина и свернул в неприметный переулок. Ему не нужны были деньги или слава — у него этого было в избытке. Ему нужно было вспомнить вкус крови на губах, который он чувствовал еще мальчишкой в восточном Лос-Анджелесе.

У входа в подвал его остановил громила.
— Слишком чистый вид для этого места, приятель. Ты не перепутал вход? Премию «Гремми» тут не вручают, если ты понимаешь, о чем я.
Человек лишь улыбнулся своей ослепительной голливудской улыбкой.
— Я просто пришел проверить, не заржавел ли мой левый хук, — ответил он мягким, почти певучим голосом.

Внутри круга, освещенного тусклой лампой, стоял боец по прозвищу «Мясник». Когда незнакомец снял рубашку, толпа ахнула: его кожа была гладкой, без единого шрама, словно он никогда не пропускал ударов.

Бой начался. «Мясник» бросился вперед, но мужчина двигался с грацией боксера, который умеет переходить из веса в вес, не теряя скорости. Его защита была похожа на танец. Каждый раз, когда кулак противника должен был коснуться его лица, незнакомец неуловимо смещался, сохраняя свой идеальный облик.

Затем это случилось. Резкий, как щелчок кнута, левый боковой — тот самый. Удар был настолько быстрым, что «Мясник» рухнул на бетонный пол прежде, чем толпа успела вскрикнуть.

Победитель не стал праздновать. Он подошел к упавшему, помог ему подняться и поправил свои безупречно уложенные волосы.
— Тебе не хватает немного «золотого» блеска в технике.

Когда он выходил из подвала, организатор клуба крикнул вдогонку:
— Эй! Как тебя зовут?
Стиляга остановился в дверях, и свет уличного фонаря на мгновение превратил его силуэт в статуэтку.

— Зови меня просто «Мальчик», — бросил он через плечо. — Но сегодня я дрался как мужчина.