Ночь в Бруклине была пропитана запахом гари и голубиного помета. Человек с шеей толщиной со ствол дуба шел по улице, низко надвинув капюшон. Его кулаки покоились в карманах старой толстовки. Он давно не чувствовал того первобытного страха, который когда-то внушал каждому, кто осмеливался посмотреть ему в глаза.

Вот он — заброшенный мясокомбинат. У входа стоял парень, который попытался преградить путь, но, встретившись взглядом с незнакомцем, невольно отступил. В этом взгляде не было злости — там была пустота хищника, который уже увидел свою добычу.

В центре импровизированного ринга стоял огромный боец, избивавший очередного претендента. Организатор, жадно считавший помятые купюры, крикнул:
— Кто еще хочет стать самым плохим парнем на планете?

Человек в капюшоне молча вышел вперед. Он не стал снимать футболку, лишь затянул шнурки на черных ботинках. Когда же поднял голову, свет тусклой лампы выхватил край причудливого узора, тянущегося от левого виска к щеке.

— Эй, парень, ты выглядишь мелковатым для тяжеловеса, — усмехнулся гигант-соперник. Незнакомец ответил неожиданно высоким и тихим, почти шелестящим голосом. У зрителей по коже пробежал мороз:
— Я просто хочу вернуть то, что принадлежит мне по праву.

Бой длился ровно семь секунд. Незнакомец не боксировал — он совершил набег. Движение головой, нырок под замах, и сокрушительный апперкот снизу вверх, от которого голова гиганта дернулась, словно у тряпичной куклы. Противник рухнул прямо перед собой, как подкошенное дерево. Челюсть была сломана.

Весь зал замер в гробовой тишине. Человек в капюшоне даже не сбил дыхание. Он посмотрел на лежащего и тихо произнес:
— У каждого есть план, пока не получит по зубам. — Развернулся и пошел к выходу, оставив организатора заикаться от осознания того, кто именно только что заглянул в их подвал.