Библиотека русской революции и Гражданской войны

​​Покшишевский В. В. Положение Бакинского пролетариата накануне революции (1914-1917). Баку, 1927.

От Истпартотдела ЦК и БК АКП(б): Книга тов. Покшишевского освещает малоисследованный вопрос об экономическом положении бакинского пролетариата во время империалистической войны. Работа была произведена на основе проработки местных архивов, главным образом, архива Нобеля. Она дает картину нарастания экономической борьбы пролетариата, местами уже начинающей перерастать в политическую. Та борьба, которую бакинские рабочие вели в годы войны, развернулась широким фронтом уже после февральской революции, получив обобщенный характер в виде требования коллективного договора. Острый конфликт между пролетариатом и буржуазией из-за колдоговора, в свою очередь, послужил одним из главнейших моментов, подготовлявших захват пролетариатом политической власти в Баку. Таким образом, работа тов. Покшишевского дает описание той экономической обстановки, на фоне которой подготовлялись решающие исторические шаги бакинского пролетариата.

​​Рысс П. Я. Русский опыт. Историко-психологический очерк русской революции. Париж, 1921.

Книга П. Я. Рысса — не просто воспоминание о 1917 годе, это попытка очевидца осмыслить произошедшее. Автор, будучи активным деятелем кадетской партии, непосредственным свидетелем и участником этих событий, он не только передает увиденное, а пытается осмыслить происходившее. Его записки — результат попытки осмыслить революцию, которую он всю жизнь готовил, а когда она произошла, оказался к ней совершенно не готов.

От автора: русская революция есть крупнейшее явление в жизни человечества за ​последние​ сто тридцать лет со времени Великой Французской Революции. Более того, последняя не ставила себе тех грандиозных задач, которые решила осуществить русская революция. Ибо Франция проводила в жизнь принципы политического народовластия, в то время как русская революция пытается изменить социальный порядок, на место буржуазного строя введя коллективистический. Если бы могла осуществиться утопическая идея, проповедуемая большевиками, мы имели бы пред собой эпоху, аналогичную той, когда народы Европы после веков борьбы заменяли патриархальный строй строем феодально-буржуазным. В этом случае величие французской революции померкло бы пред грандиозностью событий, развертывающихся ныне в России. Но я далек от предсказаний и не желал бы прибегать к историческим аналогиям. Моя задача сводится к другому: следя с исчерпывающим вниманием за событиями русской жизни, непосредственно участвуя в некоторых из этих событий, наблюдая природу зарождения, развития и угасания отдельных явлений русской революции, я хочу поделиться тем, что знаю, и теми выводами, которые кажутся мне правильными, с теми, кто интересуется Россией и русскими делами.

Переходя к вопросу о теме настоящей книги, я должен указать, что, помимо фактов и явлений, этой математики истории, существует еще психология событий. В невидимом зарождении этих событий, в спонтанности их проявления, в кажущейся необъяснимости отдельных фактов, как будто случайных и ничем не оправдываемых, и есть та психология событий, о которых я говорю. Лишь восстанавливая​ в памяти все необъяснимое, случайное и спонтанное, можно увидеть очертание историко-психологического явления. Мощный и больной гений Достоевского в «Бесах» дал нам пророческую картину будущей русской революции с ее болезненными отклонениями, с садизмом жестокости, с безудержностью недисциплинированной воли и вместе с тем - с фанатической верой в наступление царства Божия на земле, с эсхатологическими мечтаниями. В каких тайниках души родилась эта психология? Почему движимые ею факты столь часто давали результаты, противоположные желаемым? Вот на что, хотя бы приблизительно, я хотел бы дать ответ.

​​Гаккебуш М. М. На реках Вавилонских. Заметки беженца. Берлин, 1921.

От автора: с чисто галльскими находчивостью и тонкостью Франция создала и ​олицетворила​ культ национального самопожертвования в образе Неизвестного Солдата. Через войну, особенно русскую, гражданскую войну, прошла, однако, не только армия, но и мирное население, сотни ​миллионов​ Bourgeois Inconnu. Не все же они поголовно обогащались на крови, отсиживались в гнусной раковине отчуждения от общего дела или злорадствовали над родной армией. Добрая часть этих Bourgeois Inconnu не могла не ​восчувствовать​ уроков истории. Оставим в стороне партийных схоластов: они говорят не так, как думают, а как ЦК велит. Но ядро, но масса, проделавшая русскую viam dolorosam, от кн. Львова чрез ​Керенского​ до Ленина, от Петрограда, чрез Киев, Одессу, Ростов и Севастополь, до заграницы, эти Неизвестные Граждане — чему они научились и что позабыли? С новым ли, и каким именно, миросозерцанием вернемся мы на родину или, слепые, по-прежнему пойдем за слепыми поводырями? Сам один из Bourgeois Inconnu, автор не страдает самомнением, да еще настолько, чтобы собственное прозрение считать показательным, но мыслит небесполезным опубликование сделанных им «ума холодных наблюдений и сердца горестных замет».

​​Двадцать пять лет Бакинской организации большевиков. Баку, 1924.

Из введения: дать полную историю Бакинской большевистской организации — задача все еще непосильная. Для выполнения ее не настало время. Обилие нового, до сих пор неизвестного фактического материала, появляющегося в настоящем сборнике, как нельзя лучше подтверждает это. Несомненно, этот материал, который Истпарту и Юбилейной Комиссии удалось извлечь из памяти старых партийцев, только часть того, что еще подлежит извлечению из-под спуда годов. Подготовка к двадцатипятилетнему юбилею Бакинской организации дала толчок этой работе и ускорила ее, приблизив, тем самым, момент, когда смело, во всеоружии фактов, можно будет приняться за составление истории большевистской организации в Баку.

​​Вардин И. В. Революция и меньшевизм. Москва, Ленинград, 1925.

От автора: главная задача книги — дать общее представление о поведении партии меньшевиков, о применении программы и тактики меньшевизма в пролетарской революции. В основном работа затрагивает пофевральское шестилетие. В введении сделана попытка вскрыть корни меньшевизма, установить его основные первоначальные черты. Первая половина книги представляет собой критический очерк деятельности меньшевистской партии за период 1917—1923 гг. Во второй части подвергаются критическому рассмотрению программные и тактические основы меньшевизма, вскрывается его социальная природа, анализируются различные течения меньшевизма, их организационные взаимоотношения и т.д. Под углом зрения борьбы с меньшевизмом в книге сделана попытка рассмотреть основные вопросы революции.

При всем том автор полагает, что его работа — не история меньшевизма за период революции, а скорее публицистические очерки. В книгу вошли некоторые прежние статьи автора, большей частью в сильно переработанном виде. В общем этот материал составит около трех глав, остальные главы книги написаны сызнова.

Венцов С. И., Белицкий С. М. Красная гвардия. Москва, 1924.

От авторов: Военная Академия поставила перед нами трудную задачу начать разработку и дать первое исследование по истории Гражданской войны на территории нашей Республики. Сознавая всю ответственность этой работы, мы в 1923 году приступили к чтению лекций, изложение которых и составляет основное содержание данной книги. Естественно, что начинать эту историю необходимо с изучения борьбы Красной гвардии — предшественницы Красной армии. При этом исследовании нам пришлось столкнуться с большими затруднениями. История Гражданской войны в ее первом периоде, в сущности говоря, является историей нашей революции. А, между тем, этот период в нашей исторической литературе освещен чрезвычайно слабо. Почти полное отсутствие архивов не позволило с достаточной полнотой дать исследование тех событий, которые знаменуют собою зарождение Красной армии. Пришлось отдельные факты, статьи, газетные сообщения, немногочисленные документы и личные воспоминания попытаться связать в единое целое.

Исследование этого, столь важного для всей истории Революции, периода должно продолжаться с неослабным вниманием. В нашем изложении, по понятным причинам, можно найти и существенные пропуски, и неверно освещенные факты, и много неясных мест. Все это не остановило авторов перед решением выпустить эту работу в свет и дать тем самым широкой массе командного состава возможность изучить процесс зарождения Красной армии и первый этап Гражданской войны. Просьба к читателям, и в особенности ко всем работникам ВНО, принять самое активное участие в исправлении этой первой попытки. Все указания будут приняты с искренней признательностью. Перечень источников, использованных при составлении этой книги, дан в ее конце.

František Vondráček. Husité dvacátého stolecí. Deník ruského legionáře. Praha, 1922.

От автора: я предоставляю на всеобщее обозрение свой дневник, который я вел, будучи солдатом Русского легиона. Признаюсь, я полностью отдаю себе отчет в том, что многие страницы дневника заставят читателя остановиться в изумлении, а возможно, и покачать головой в недоумении. Я все хорошо продумал и обдумал, прежде чем взялся за публикацию этих записок. Но если я не хочу сам заниматься мистификацией, то я не имею права ничего скрывать из своего дневника, не должен опускать статьи по вопросам, о которых я, возможно, осведомлен только сегодня и которые, как явствует из этого дневника, были написаны вдали от зеленых столов. Я жил в непосредственном контакте со своей ротой восьмого полка, и все, что я привожу в своем дневнике, я считаю голосом чехословацкого солдата.

Первая часть дневника Франтишека Вондрачека: Deník československého dobrovolníka z doby ruské revoluce v r. 1917

​​Карел Крамарж. Русский кризис. Прага, Париж, 1925.

Капитальный труд первого премьер-министра Чехословакии Карела Крамаржа — одного из ведущих чешских политиков конца XIX — первой трети XX в., активного участника славянского движения, для которого в силу сложившихся обстоятельств Россия стала второй родиной, друга Деникина, активного сторонника Белого движения. Крамарж был автором Славянской конституции, проекта конституции России, поддерживал эмигрантов, был женат на русской дворянке.

В книге предпринят всесторонний анализ перемен, произошедших в России после революции — как в годы военного коммунизма, так и при нэпе. Общие корни русского кризиса Крамарж усматривает в совокупности разнообразных факторов, начиная с географических и климатических особенностей и специфики исторического и социального развития, переплетение которых и привело к краху российской государственности в 1917 году. Констатируя, что «было бы несправедливо всю вину за развал России взваливать на большевиков и на октябрьскую революцию», Крамарж подчеркивает, что «политический распад начался уже с февральской революции, а хозяйственное разложение с ее первых месяцев».

​​Четырнадцать дней. Сборник очерков и статей о гражданской войне в январские дни 1918 г. в Астрахани. Астрахань, 1933.

Из предисловия: выпуск сборника «14 дней» приурочен к пятнадцатой годовщине существования советской власти в Астрахани, Цель сборника — дать ряд статей и литературно-художественных очерков для массового читателя последовательно и в популярной форме отображающих отдельные эпизоды героической борьбы в январские дни 1918 года за установление диктатуры пролетариата в Астрахани, Настоящий сборник не претендует на исчерпывающее и полное описание событий. Создание истории гражданской войны, всесторонне освещающей все этапы борьбы с белоказаками, является неотложной задачей, которая может быть разрешена усилиями всей пролетарской общественности межрайона, с помощью самих участников боев — красных партизан и красногвардейцев.

​​Попов Н. А. Они с нами сражались за власть Советов. Китайские добровольцы на фронтах Гражданской войны в России. Ленинград, 1959.

Из предисловия: в историю славного боевого содружества сынами великого китайского народа вписана одна из наиболее славных страниц. В суровые годы гражданской войны в России, когда все силы международной и внутренней реакции выступили против первого в мире государства рабочих и крестьян, китайские пролетарии, которых нужда и лишения забросили в нашу страну, смело и решительно стали на сторону Советской власти, пошли за Коммунистической партией. Китайские пролетарии вступали добровольцами в отряды Красной гвардии и Красной Армии, формировали свои воинские части, создавали партизанские отряды. Плечом к плечу с русскими рабочими и крестьянами и с представителями пролетариата других стран китайские интернационалисты самоотверженно сражались на юге и севере, на востоке и западе молодой Республики Советов, окруженной огненным кольцом фронтов. В эти незабываемые годы нерушимая вечная дружба двух великих народов была скреплена кровью лучших сынов СССР и Китая, пролитой на полях гражданской войны за святое дело победы Великой Октябрьской социалистической революции.

Этой теме посвящена настоящая книга. В ней рассказывается о тяжкой доле и революционной борьбе китайских тружеников в буржуазно-помещичьей России, об их участии в Красной гвардии русского пролетариата, о формировании ими китайских интернациональных частей Красной Армии, об их мужестве, стойкости и героизме в борьбе за великие завоевания Октября.

​​František Vondráček. Tragedie Ruska. Deník československého dobrovolníka z doby ruské revoluce v r. 1917. Praha, 1922.

От автора: я беру на себя очень трудную задачу и еще более трудную ответственность, когда передаю публике часть своих воспоминаний о России. В разгар войны огонь мира увлек меня в царство братьев-славян; признаюсь, что, хотя я много знал о России, хотя я не был совершенно незнаком с историей русского народа и знал о Пушкине столько же, сколько о Герцене, я приехал в Россию неподготовленным. Даже имея все те знания о России, которые я приобрел на родине, я вскоре понял, что Россия, эта огромная славянская империя, наша величественная защитница, была для меня почти незнакомым миром. Повседневный опыт утвердил меня в этом убеждении. Когда я впервые почувствовал на своем лице удар царской нагайки — как только я въехал в Россию, всего в нескольких шагах от австрийского фронта — я впервые узнал Россию, я понял, что я попал в новое, незнакомое царство незнакомых нравов. Нагайкой приветствовал меня русский народ, нагайка моего брата-славянина наложила на мое лицо клеймо, лишив меня свободы.

И когда через несколько дней я очутился в Кузнецке Саратовской губернии, где в маленьком домике, вместе с несколькими неизвестными мне спутниками, я был заключен под охрану царского штыка, я начал писать свои записки в нашей тюрьме, из которых я привожу здесь выдержки.

Кузнецк — город с тридцатитысячным населением на линии Пенза — Сызрань на Волге. В нем находился окружной военный начальник, который одновременно являлся и нашим верховным владыкой. К счастью, наш начальник был не из самых умных, хотя и имел чин старшего штаб-офицера, и именно этому его качеству я благодарен, что мои записки ускользнули от его внимания и остались у меня в руках. К сожалению, по дороге через Сибирь на Родину многие записи были утеряны.

В августе 1917 года я был окончательно распределен в чехословацкую армию в Борисполь на Украине, где, к сожалению, у меня было мало возможностей следить за развитием российских событий.

Позже Сибирь показала мне другую сторону России и еще раз подтвердила, что знать Россию — это не значит только прожить в ней несколько лет и прочитать несколько книг о ней, но что нужны долгие годы изучения, чтобы в совершенстве и правдиво познать тайны славянского Востока.

​​Воспоминания 500 русских детей. Прага, 1924.

Из предисловия: по инициативе б. директора русской гимназии в ​Моравской​ Тржебове (Чехословакия) А. П. ​Петрова​ была предпринята в гимназии чрезвычайно интересная работа. Всем детям было предложено в течение двух часов написать их воспоминания с 1917 г. Из этих «сочинений» получился огромный материал, переданный для обработки преподавателю гимназии В. М. ​Левитскому​ и ныне любезно предоставленный нам для напечатания в «Бюллетене Педагогического Бюро». По словам В. М. ​Левитского​, придавшего материалу ту форму, в которой читатель найдет его дальше, им далеко не исчерпывается богатейшее содержание, заключенное в этих «сочинениях». Но и то, что читатель найдет ниже, представляет материал исключительной, несравнимой ценности, подлинный «человеческий документ», историческую запись, бесхитростно и правдиво воспроизводящую «дни нашей жизни».

Нам кажется, что отрывочные записи, сделанные детьми наспех, в классах, без всякой подготовки, дадут лучшее представление о настроениях современной русской молодежи, чем самые длинные и основательные ​теоретические​ рассуждения. Груды их синеньких тетрадок приподнимают таинственную завесу. Дети и юноши с поразительной искренностью, просто и правдиво рассказали о всем пережитом. Долг взрослых внимательно прислушаться к их словам. Авторам от 6 до 22-х лет. Одна треть ив них — девочки. Вчитываясь в их показания, поймешь, что наши представления о прежних гимназистах или гимназистках должны быть отброшены. Жизнь по-новому перестроила всю психику современной молодежи. Создала что-то особенное, неподдающееся определению.

Этому изданию предшествовал выпуск брошюры «Воспоминания детей-беженцев из России», а итогом работы стало издание в 1925 году книги «Дети эмиграции»; обе книги представлены на сайте.

​​Кваша Г. И. Очерки русской революции. Нью-Йорк, 1919.

От автора: как бы мы ни относились к советской власти, нельзя не признать того, что она опирается на ​широкие​ народные массы в России. Лучшим доказательством тому служит то обстоятельство, что она держится уже почти полтора года в неслыханно тяжелых условиях.

Вся конструкция и характер Советского правительства таковы, что массы, очевидно, считают его своим, не господским, его ошибки и недостатки считают своими собственными и прощают ему такие промахи, каких они другому правительству прощать не стали бы. В переживаемых ими страданиях массы, очевидно, винят не советский режим, а врагов новой, народной, России.

Безнадежно положение защитников старой России, когда они становятся на почву морального шельмования представителей Советского правительства. На ​русские​ народные массы шельмование влияния не оказывает.

Нужно думать, что и заграницей найдется не много таких простаков, которые искренно поверять тому, что Ленин состоял на службе у правительства Вильгельма Второго. При желании, разумеется, всему можно поверить… Но массы как раз не заинтересованы и не склонны верить таким небылицам, а ​привилегированные​ элементы в подогревании чувства вражда к Советской России, вообще, не нуждаются: они и так достаточно ее ненавидят.

Советская власть оказалась народной властью. Нужно иметь мужество признать это, независимо от характера наших общественных симпатий и антипатий.

​​Мемуары доктора медицины Р. А. барона Бенингсгаузен-Будберг. Харбин, 1925.

Врач Р. А. Будберг 20 лет проработал в Харбине, находясь на службе на Китайско-Восточной железной дороге. Участник ликвидации маньчжурской эпидемии чумы 1910-1911 гг. В 1921 г. после перехода власти в Харбине к китайцам Р. А. Будберг был назначен главным врачом харбинского полицейского управления с предоставлением ему права производства врачебной инспекции. Однако из-за разногласий с китайскими властями он быстро покинул этот пост, но остался тюремным врачом Харбина.

Эта книга — воспоминания о харбинской жизни в период Первой мировой войны и диктатуры Колчака, написанные немецким бароном с российским подданством в китайском городе.

В раздел «Эмиграция» это издание отнесено с известной условностью, но редкость книги, незаурядность автора и уникальность текста не позволили обойти вниманием эти мемуары.

​​Arthur E. Adams. Bolsheviks in the Ukraine. The second campaign, 1918-1919. New Haven, London. 1963.

От автора: предметом исследования данной книги является вторая кампания большевиков на Украине с ноября 1918 г. по июнь 1919 г. и ее непосредственные последствия для большевиков и Украины. Попытка поставить южные губернии Европейской России под контроль коммунистов и создать там твердую советскую власть началась нерешительно, прошла через восемь месяцев экспериментов и ошибок, и потерпела полный крах. Однако этот опыт имел огромное значение для коммунистической партии и ее лидеров, поскольку показал всю глубину их неведения относительно хаотических процессов на территории, которой они надеялись управлять. И в ходе борьбы, и после нее они лихорадочно пересматривали свои цели и методы, стремясь выявить и исправить ошибки. В результате такого изучения была выработана политика, направленная на достижение успеха на Украине, а также усилена централизация административного аппарата как партии, так и правительства.

Основной темой данной книги является характер и значение взаимодействия коммунистической партии и украинских реалий в период становления советского режима. По общему мнению, усилия большевиков по укреплению власти в России в 1917-1921 гг. ужесточили их систему мышления, изменили их представления об управлении страной, отточили методы управления. Вторая кампания на Украине — лишь один из эпизодов этого процесса, но он имеет особое значение, поскольку с необычайной ясностью демонстрирует влияние на формирование советского режима не только коммунистической идеологии, но и других факторов. Роль этих «других факторов» необходимо подчеркнуть, чтобы попытка осмыслить взаимосвязь идей и событий не свелась к эзотерической дискуссии в политической философии. Поэтому я акцентировал внимание на действии нескольких факторов, которые свидетельствуют как о сложности событий на Украине, так и о процессах, в ходе которых коммунисты, стремившиеся изменить мир, сами неуловимо менялись под давлением этого мира.

​​Кучин-Оранский Г. Д. Добровольческая зубатовщина. Кирстовские организации на юге России и борьба с ними профессиональных союзов. Неизв., 1924.

Из текста: войска добровольческой армии заняли Киев 18 августа 1919 г. (по старому стилю). Эта армия уже заняла до того левобережную Украину и подошла к Киеву с юго-востока. Она шла, предшествуемая и поддерживаемая крестьянскими волнениями. В стране происходили глубокие сдвиги. Широкие слои населения оказались захваченными национально-реакционными настроениями. В эти дни национального психоза, взрыва утробной ненависти к революции, диких расправ на улицах над коммунистами и «коммунистами», — те, кто был против добровольческой армии, представляли из себя узкую и вынужденно молчаливую общественную среду, одиноко затерявшуюся среди поднявшихся волн враждебных настроений.

Только в линии, открыто занятой тогда Временным Бюро Совета Профессиональных Союзов, наметилось проявление единственной определенной оппозиции воцарившемуся порядку. Избранное в дни ухода Советской власти на совещании представителей всех профсоюзов, в качестве временного полномочного органа классовых рабочих организаций, это Бюро сразу отозвало своих представителей из Комиссии охраны города при Городской Управе, ввиду обнаружившегося политического уклона ее функций, этим актом резко отмежевав себя, как рабочее представительство, от всех остальных действовавших на добровольческой арене политических сил. Затем Временное Бюро опубликовало обращение в Управу, где в упор поставило вопрос о начавшихся на местах увольнениях, преследованиях рабочих — определенном локауте, обо всем этом неприкрытом классовом походе буржуазии против пролетариата, и потребовало немедленных гарантий и срочных мер.

В переломный момент рабочая масса жила своею жизнью, следуя логике своих настроений, и лишь потом с определенного пункта наметился поворот, и развитие пошло по линии уже гармонической связи самого рабочего движения с его классовым представительством.

И вот именно в эти первые напряженные дни, когда в залитом солнцем Киеве ликовала буржуазия и неистовствовала контрразведка, когда жизнь профессиональных союзов не восстановила еще своего хода и, сжавшись, сосредоточена была на самом элементарном укреплении организационного аппарата, когда с рабочими районами была порвана прежняя связь и не было никакой возможности где бы то ни было устраивать собрания, — в эти дни на киевском горизонте появилась новая фигура — инженер Кирста.

Кто был этот человек? Откуда он пришел? На облике этого человека необходимо остановиться. Это был маленький человек, но он сыграл типичную и своеобразную роль и отразил в себе, как в фокусе, известное крупное (хотя и темное, отрицательное) явление внутри рабочего движения.

​​Мирский Б. В изгнании. Париж, 1922.

От автора: книга эта не только газетная, она — эмигрантская. Автор ни мало не скрывает этого её качества, а наоборот, старательно подчеркивает. Она написана эмигрантом; она писалась в эмиграции; она предназначается для читателя-эмигранта.

Советские публицисты заявляют, что кроме «спасения своей шкуры и бриллиантовых серег» никаких нравственно-политических мотивов у эмигрировавших из России не было и не могло быть; что только больная эмигрантская совесть ищет каких-то оправданий эмиграции. Цитируя ​русские​ заграничные газеты, советская пресса злорадно отмечает «нравственное разложение» ​эмиграции​, — смешивая ​нравственные​ мотивы исхода из России с нравственным разложением некоторых эмигрантских групп.

Конечно, нынешняя эмиграция живет так, как всякая эмиграция, как всякое вынужденное групповое поселение лишенных ​родины​ людей. Всякая эмиграция тягостна и губительна, — будь это ​русские​ дореволюционные колонии, будь это венгерские или итальянские современники ​Герцена​, будь это нынешняя пестрая разнокачественная всероссийская эмиграция.

Но исход ​из​ России — это не только «спасение своей шкуры и бриллиантовых серег»; и ушедшим вовсе не нужно оправдываться перед большевиками. Конечно, изгнание, его моральный «горький хлеб» — извращает перспективы, создает странную и мучительную внеземельность политического восприятия. В настоящей книге отразились все недостатки эмигрантского политического зрения. Этими недостатками, конечно, страдает и читатель. А потому эта книга только для эмиграции. В России уже не нужна будет эмигрантская литература.

Об авторе: Борис Сергеевич Миркин-Гецевич окончил юридический факультет Петербургского университета. До 1918 года работал приват-доцентом Петроградского университета, преподавал международное право. В январе 1920 года эмигрировал в Париж. Печатался в «Сполохах», «Современных записках», «Голосе минувшего на чужой стороне», «Последних новостях», «Свободных мыслях». Стал ведущим автором «Еврейской трибуны». Автор ряда глав по истории дореволюционной России в трёхтомной «Истории России» под редакцией П. Н. Милюкова. Сотрудничал во французской прессе, издал в 1921 году на французском языке книгу «Евреи и русская революция».

​​Борьба с калединщиной (по документам белых). Декабрь 1917 г. и январь 1918 г. Таганрог, 1929.

Из текста: как известно в конце 1917 и в январе 1918 г.г. генерал Каледин, являясь главой контрреволюции, особенно усиленно играл в «демократию». 29-го декабря Каледин созвал съезд в Новочеркасске, так называемого «иногороднего» населения Донщины, на котором «благонамеренно» расписался в добрых намерениях войскового правительства, «избранного» цензовым казачеством. На съезде он, между прочим, заявил: «…Надо отметить, что Донская область поставлена в положение, в каком не была со времен Петра Великого <…> Части войск с красногвардейцами обложили область со всех сторон. Большевистские войска обложили Чертково. Со стороны Луганска и Никитовки также идут большевики. Макеевский район занят ими. Это движение отрядов, повлекло за собою гражданскую войну, перед которой мы сейчас стоим…»

Каледин отчасти правильно освещал тогдашнее положение. Обращаясь к съезду он с надеждой говорил: «…Я думаю, что, мы, учитывая тяжелое положение, открыто пойдем на создание трезвой власти, — не дадим захлестнуть себя в большевистской волне…»

Именно в это время Каледин напрягал все силы и средства, дабы предотвратить разгром контрреволюции. Каледин с присными пытался склонить крестьянство Дона к тому, чтобы оно помогло помещикам и фабрикантам, расправиться с Октябрем и нанести удар по большевизму Юга, уничтожив внутри Дона революционную мощь, способствовавшую внешним революционным фронтам двигаться с севера на Юг.

Но «хитрая механика» Каледина не помогла — дипломатия не поспела за ходом событий. Рабочие Донецкого бассейна и революционное крестьянство Донщины уже было захвачено в орбиту большевистских действий, нанося удар за ударом по калединщине. В январе мятежи в калединском тылу шли беспрерывно и с чрезвычайной силой.

В дальнейшем ход событий охвативший Дон, мы будем излагать телеграммами, посылаемыми различными генералами и руководящим командованием генерала Каледина.

​​Иванов Вс. Н. Крах белого Приморья. Тяньцзин, 1927.

Заметки Всеволода Иванова посвящены братьям С. Д. и Н. Д. Меркуловым, возглавлявшим Приамурское правительство, генералу М. К. Дитерихсу, который пришёл к власти в результате очередного переворота в июне 1922-го, и руководителям движения сибиряков-областников, подхватившим власть из рук правителя Дитерихса за три дня до падения Владивостока.

Об авторе: Всеволод Никанорович Иванов — русский писатель, журналист, поэт и философ. После Октябрьской революции по поручению Уралсовета в составе учебной команды полка совместно с отрядом революционных матросов из Петрограда участвовал в подавлении жестокого погрома, возникшего в ночь на 17 ноября в Перми. Вскоре демобилизовался и начал работать в Пермском отделении Петербургского университета. После занятия Перми белой Сибирской армией был мобилизован и назначен на работу в газету «Сибирские стрелки», но вскоре освобожден от службы по ходатайству Пермского университета. В июне 1919 был вызван в Омск профессором Н. В. Устряловым и стал работать в «Русском бюро печати» — пропагандистском органе Омского правительства. Занимал должность вице-директора «Русского бюро печати». В его подчинении находились все информационные службы правительства Колчака.

С марта 1920 по май 1921 сотрудничал в газетах Харбина в Китае. С мая 1922 издавал и редактировал «Вечернюю газету» во Владивостоке и был близок к кругам Приамурского правительства. В окт. 1922 эмигрировал.

В 1931 принял советское гражданство, по некоторым данным — сотрудничал с советской военной разведкой (Иванов даже рассматривается как один из реальных прототипов образа Штирлица). Вернулся в СССР в 1945 году.

​​Василевский И. М. Генерал А. И. Деникин и его мемуары. Берлин, 1924.

Журналист И. М. Василевский (псевдоним — He-Буква) написал свою книгу после выхода в свет первых трех томов «Очерков русской смуты», в 1924 году. В своем издании автор исследует и дает оценку, критикуя Деникина и обвиняя его в провале всего белого движения, в завышенной самооценке личности Деникина и его вклада в борьбе с большевиками. С заметным пренебрежением он пишет: «Но даже с этой вот, характерно-российской, максимально широкой точки зрения на подвиг и преступление не разобраться в нравственной физиономии, в идейной позиции ген. А.И. Деникина. Его жизнь была сложная и многогранная, он был и “на передовых позициях” и “в далеком тылу”. Он, ген. Деникин, мог проявить себя со всех без исключения сторон. Но подлинного величия, и настоящей идеи, и истинной цельности — так и не оказалось, и безрадостны итоги, какие несут в себе пухлые мемуары отставного генерала, без достаточных оснований и только с заранее обдуманным намерением выступавшего в ответственнейших ролях, не имевшего на поверку данных не только для роли Гарибальди, но и для роли Муссолини, так и не сумевшего ни воевать, ни мириться, не сумевшего научить, ни самому научиться, не сумевшего найти ни правого, ни левого пути…»

Об авторе: Илья Маркович Василевский (1882-1938) — российский журналист, член Союза писателей. После Гражданской войны был в эмиграции. В 1920 году оказался в Одессе, откуда эмигрировал в Константинополь. Начал там издавать газету «Константинопольское эхо», но быстро разорился. Перебрался в Париж, где возобновил с 20 сентября 1920 года издание газеты «Свободные мысли», среди авторов которой были А. Аверченко, А. Куприн, Тэффи. После встречи с Ю. В. Ключниковым принял его предложение участвовать в работе сменовеховской газеты «Накануне» и в 1921 году переехал в Берлин. Этот поступок для многих в эмиграции был непонятен, так как Василевского всегда отличала непримиримость по отношению к большевистской власти.