Один мой западный коллега, рассуждая о характере текущей фазы столкновения Запада и России и ее истоках сказал, что ряду их аналитиков стала понятной его неизбежность еще в конце 90-х, когда Москвой был принят ряд не согласованных с западными столицами решений по стабилизации внутриполитической ситуации в стране, стоявшей на грани потери Кавказа и еще ряда территорий, а также в экономике, где был положен конец господству семибанкирщины. За годы до знаменитой мюнхенской речи В.В.Путина, оформившей доктринальные установки на годы вперед.

Остальные события воспринимались как логическое развитие в рамках нового цикла противостояния - и это когда сонмы наших политологов упивались конвергенцией с Западом, цитируя до дыр замусоленные буклеты Фукуямы с его графоманским «концом истории».

Понимая это, осуществляли массированную работу по трансформации общественного мнения в стране через легионы НПО с упором на предание забвению исторической роли нашей страны в мировой цивилизации, где в фокусе были молодежь и СМП, шельмование армии, ценностный подлог и так далее. Одновременно и на военно-политических фронтах работали, и по линии внутренней дестабилизации, короче- повсеместно.

Что сильно удивляло отечественных конвергенционалистов: мол, как же так, мы же свои.

В этом разница между аналитиками и популистами от политологии. Одни видят долгосрочные или даже безвременные системные алгоритмы, другие лишь подстраиваются под внешний антураж конъюнктуры.