Если смотреть на раннюю мангу, то может сложиться впечатление, что там творилась лютейшая дичь без границ.

Мы тут обсуждали успешность сюжетов, и была гипотеза, что сюжеты должны быть очень резко отличающимся от обычных устоев. Так вот, нифига.

В расцвет манги удешевилась печать, и в 1960-х в Японии была огромная конкуренция косо напечатанных журналов на шершавой желтоватой бумаге. Чтобы там быть заметным для читателя, надо было что-то совсем отличающееся, правильно?

И да, и нет.

Вся индустрия тогда жила за счет механизма коммерчески-успешной трансгрессии.

Кто-то из мангак пробивал очередное табу, и это был эксперимент. Автор пришел с идеей, где в конце демоны буквально уничтожают человечество, главного героя разрубают пополам, а головую его подруги насаживают на пику? (как это сделал Го Нагай в «Человеке-дьяволе»). Хорошо продаётся? Печатаем!

В боевиках про ниндзя вылезла даже марксистская теория классовой борьбы. Ниндзя были за угнетённый пролетариат, а феодалы за феодалов. В деталях (с сожженными заживо людьми) рисовали то, как бомбардировщики скидывали ядерку на города.

Конечно, это шок у родителей и критиков. А подростам нравится, подростки весело уносили тираж с полок. Если повезёт.

Напомню, там были голосовалки в журналах, надо было выбрать 3 манги для продолжения. Редактор мог в любой момент позвонить и сказать: «У тебя упал рейтинг, даю тебе две главы, чтобы всё закончить». И всё, минус история и часто — минус автор.

Так вот, мало кто из совсем диких не-мейнстримовых идей заработал много. Чаще всего работал другой механизм — дикий чувак что-то изобретал, это показывало некоторый спрос, и потом туда приходили опытные авторы с уже проверенными шаблонами либо мирами. Вот они уже могли заработать очень хорошо.

Настоящий дикий андеграунд так-то был про реальную грязь в жизни: производственные трагедии с нарушениями техники безопасности; должников, спивающихся в канавах и так далее. Финал часто писали депрессивный: либо смерть и поражение, либо победа, но дикой ценой. Например, герой мстил, но оставался калекой в пустой комнате. (Но за это мы, кстати, потом полюбим уже корейские манхве типа «Слабого героя», там такое легло на культурные коды и зашло офигенно).

А массовый зритель любил кровь, эротику и шок. Но безопасную, насколько это возможно. Типа скорее Рабле, чем Достоевский.

К 1980-м годам Япония разбогатела, телевизионные стандарты стали жёстче. Показывать ультранасилие по телевизору стало сложно. Примерно тогда же пошёл бум OVA — это неэфирные аниме, которые сразу выходили на кассетах. А цензура была в процессе именно запуска в эфир, а не запуска в продажу в видеопрокаты. В OVA хлынула очередная волна крови, мата, киберпанка с грязными трущобами и вообще всяких прикольных идей. И именно тогда, кстати, родился хентай со щупальцами. Тоже нифига радикального, никаких скрытых травм или особых вкусов. Тупо коммерчески надо было обходить требования закона. В Японии было запрещено показывать реалистичные гениталии и соединять в один силуэт мужчину и женщину в постели. Тосио Маэда понял, как взломать систему. У монстра нет человеческих гениталий. У него щупальца. В законе ничего не сказано про щупальца, технически это не половой орган. Плюс можно рисовать сцены с разных ракурсов спокойно, а ракурсы в манге очень важны. Парам-пам-пам!

Но в целом коммерчески-успешная манга редко ходила по краю дозволенности, там всегда побеждал привычный мейнстрим.