Не планировала я проваливаться в эту кроличью нору, но меня засосало, памагити.
Как мы выяснили, отсутствие должного ресёрча при написании книги ведёт к конфузам. Например, к созреванию ежевики в мае. Но я озадачились, могла ли она в принципе появиться на столе у английского монарха в середине XVI века. #историябританскойкухни
Эдуард протянул руку к боковому столику, где, согласно королевскому указу, всегда стояла тарелка свежей охлажденной ежевики. Он обожал ежевику. Ходили толки, что она обладает исцеляющей силой, так что в последнее время монарх стал есть ее еще больше. Вот и сейчас он забросил в рот ягоду.
Так-то, конечно, ежевика — родное для Англии растение. Для англичанина тюдоровских времён ни сам ежевичный куст, ни его плоды не были ботанической новинкой. Но в каком контексте они встречаются, а главное, как употребляются — это уже другой вопрос.
Первый момент: тогда в Англии ежевику определённо ещё не культивировали специально с целью получения урожая.
В письменных источниках это особенно заметно на контрасте с другими ягодами. В случае с земляникой авторы середины XVI века допускают как сбор в лесу, так и намеренное выращивание. То же самое с малиной: Уильям Тёрнер в The Names of Herbes (1548) пишет, что малина растёт «в некоторых садах в Англии». Ежевика в его книге непосредственно соседствует с малиной, но при этом про неё ничего такого не сказано.
Это, конечно, ещё не значит, что человек не оказывал никакого влияния на распространение ежевики. Чуть более поздняя тюдоровская литература о домашнем хозяйстве свидетельствует, что её осознанно использовали при создании живых изгородей, причём использовали, судя по всему, массово.
А ещё у нас есть материальные свидетельства от археоботаников: ежевика была обнаружена среди пищевых отходов английского дома 1540–1550 годов.
И тут мы подходим ко второму моменту: а что с ней, собственно, делали?
Короткий ответ: ничего кулинарного, если говорить конкретно про середину XVI века. В это время (и ещё на протяжении многих десятилетий) в Англии зафиксировано в первую очередь её медицинское применение. Причём тут в дело шли все части кустарника — не только ягоды. Например, тот же Уильям Тёрнер отмечал вяжущие свойства ежевики. В 1562 году он пишет, что расстройство кишечника можно остановить, съев полуспелую ягоду или употребив цветки с вином.
Отсутствие ежевики в кулинарном контексте Англии середины XVI века, опять же, особенно заметно на фоне других ягод, которые в это время уже вовсю фигурируют в поваренных книгах.
Возьмём, скажем, A Proper Newe Booke of Cokerye (1545). В ней представлено множество фруктовых и ягодных тартов: с крыжовником, германской мушмулой, терносливой, земляникой, вишней и т. д. Например, землянику предлагается перетереть с желтками, белым хлебом, сахаром и маслом и запечь в тесте. Крыжовник для начинки предварительно варят в белом или красном вине либо эле, затем протирают, смешивают с желтками, сахаром и маслом. Про ежевику совсем ничего не сказано.
В более поздней The Good Huswife’s Jewell (1596) ежевика таки появляется... но по-прежнему не в кулинарном, а в лекарственном контексте! Её собирают недозрелой, высушивают, истирают в порошок и потом добавляют в напитки по медицинским показаниям.
Примерно в это же время Джон Джерард таки сообщает нам об употреблении ежевики в пищу — не для здоровья, а для удовольствия. Он говорит, что спелые ягоды обладают сладостью, поэтому их довольно приятно есть. Судя по всему, если ежевику и ели без медицинских показаний, то чисто в сыром виде, как поспеет, ничего из неё не готовя. И явно без большого энтузиазма.
Продолжение ниже ⬇️