читай и поминай

Мизар — это специальное название для мусульманских кладбищ на территории Польши, Литвы и Беларуси. Их создавали липки — польско-литовские татары, которые пришли на эти земли еще в 14 веке. На арабском mazar — это место паломничества.

Конфликты и междоусобицы в Золотой Орде заставили немалую часть татарских воинов бежать на Запад: на этих землях их довольно радушно принял литовский князь Витовт. Военное усиление ему было необходимо: основным мотивом была борьба с Тевтонским орденом. Татары получили земли и возможность жить здесь со своими традициями и верой в обмен на военную службу. Позже знатным татарам даже позволялось примерно то же, что и знатным полякам — шляхте.

Часть традиций и язык во время ассимиляции сохранились не полностью: да, религиозные тексты на арабском еще читались, но в быту говорили на польском или русском (а также старобеларуском).

В Крушинянах — деревне недалеко от границы с Беларусью — сегодня всего несколько десятков домов. Это уже больше туристическое место: здесь можно съесть чебурек, манты и азу. Но из интересного — действующая деревянная мечеть, а также старое кладбище (мизар).

На кладбище рядом со старыми надгробиями, где уже и не прочитать написанного, есть свежие захоронения. Вообще у мусульман принято располагать могилы в сторону Мекки (то есть из Европы это на юг или юго-восток). При этом можно увидеть, что старые могилы расположены иначе: голова на запад, а ноги — на восток. Скорее всего, здесь было велико влияние как христианства, так и просто сложности определения точного нахождения Мекки (она находится на «Востоке», а «Восток» — место довольно собирательное).

Она умерла у меня на руках, повторяя: «Я не хочу умирать». Вот что такое смерть. Неважно, какая на солдатах форма. Неважно, современное ли у них оружие. Я подумала, если бы все видели то, что видела я, мы бы никогда больше не воевали.

Дж. С. Фоер «Жутко громко и запредельно близко»

25 лет трагедии 11 сентября 💔

“Да и остальной мир катится черт знает куда – тоска берет… Ну и пусть катится. А мы с тобой будем сидеть на террасе, читать друг другу стихи, которых кроме нас на этом огромном теплоходе никто не знает. И любоваться закатом”

За пару дней прочитан новый роман Акунина «Поколение М». У любимого с подросткового возраста автора стараюсь ничего не пропускать, хоть и для чтения самого последнего — про жену — все никак не найду внутренних сил и духа.

Я с нежностью следила за всем путем Эраста Фандорина — наравне с Печориным главного краша моих 15 — 20. Вместе с ним разочаровывалась в происходящем в той стране, которой он когда-то пытался пригодиться. Пожалуй, лет через 40 это может быть интересная серия для изучения настроений в российском обществе конца 90х — и до 20х.

«Поколение М» — это разговор про поколение скорее моих родителей (чуть старше). Родившихся после смерти Сталина, росших в оттепельные 60е и сменившиеся застойными 70-80ми. Потерявших все былые ориентиры в 90е и пытающихся найти новые опоры в 00е.

10 героев. 10 судеб. 10 желаний не повторить путь своих родителей и уж точно жить по-другому. Встречи раз в 10 лет — как будто для сверки: а туда ли мы идем? И вот мы в точке 2022 года…

Спойлер: есть и обещание будущего — в 2032. Если коротко, то надежд на радикальные перемены нет, что созвучно и моим внутренним ощущениям.

И в свете этой книги не могу не отреагировать на происходящее в новостной повестке российской последних нескольких дней:

• Преследование Лиды Мониавы — это, конечно, боль и ужас. Слава богу, её отпустили до конца сентября. Вероятнее всего, это очень жирный намек, что предупреждение — последнее, мол — уезжай. Но она уже несколько раз говорила, что уезжать из России не собирается.
• Сегодняшнее признание «Новой газеты» иноагентом ожидаемо, но все равно болезненно. Всем коллегам в России — сил с этим работать (хотя мы понимаем, что работать с этим статусом и без лицензии почти невозможно).

Ну и, кажется, в моем CV не осталось мест, где я работала и где были бы бесчестные люди (семь лет в «Новой» и полтора года — в детском хосписе «Дом с маяком»). А людей, которые, несмотря ни на что, сохраняют гуманистические убеждения, я уважаю.

«Шли годы, и ничего не менялось. Люди вроде нас все больше замыкались в личной жизни. Нас как будто не было, хотя мы физически присутствовали. Единственным прибежищем была профессиональная работа, которую мы старались делать как можно лучше, стремясь сохранить определенный интеллектуальный уровень и отвоевать максимум пространства у цензуры»

За несколько дней прочитан «Подстрочник» — история переводчицы Лилианны Лунгиной. Той самой, благодаря кому юные русскоязычные читатели узнали об Астрид Линдгрен и Эрихе Кестнере, а взрослые смогли познакомиться с французской классической литературой. Среди самых сложных для перевода книг — «Пена дней» Бориса Виана. Ну и она — мама Павла Лунгина, конечно же.

В 1997 году режиссер Олег Дорман начинает снимать серию бесед с Лунгиной, где она долго и подробно рассказывает о своей жизни. О том, как девочка, выросшая в Европе, попадает в Советский Союз. О внутреннем стержне, несогласии, которое она будет испытывать всю жизнь. А ещё — страхе и смелости, разочаровании и надежде, но также — огромной любви между ней и её мужем и друзьями. Через год Лилианна уйдет вслед за своим любимым мужем — по которому она будет очень грустить и скучать после его смерти.

🍂 Знаете, это такая книга, за чтением которой я поймала себя на трех мыслях:

🍂человеческое паскудство и соглашательство, к сожалению, было, есть и будет. Не открытие, просто ещё одно подтверждение;
🍂жизнь и выбор каждого отдельного человека стоит очень много, даже когда кажется, что ты один ничего не можешь изменить глобально;
🍂даже когда кажется, что все потеряно, страшно, темно, невыносимо, всегда может быть что-то или кто-то, что/ кто поддержит и не даст упасть совсем. Твоя частная жизнь matters. Буквально: свет есть и в самые темные времена, да-да

Кто читал/смотрел: делитесь вашими мыслями в комментариях

А.А.Брусилов «Мои воспоминания» (1929)

Воспоминания о Первой Мировой.

Полностью можно почитать здесь: https://ru.wikisource.org/wiki/Мои_воспоминания_(Брусилов)

В последнее время в русскоязычном Инстаграм как будто набирает оборот тренд на обсуждение смерти (ну или алгоритмы упорно подсовывают мне такое): патологоанатомы рассказывают про работу, похоронные компании предлагают заказать уже сейчас гроб в актуальных цветах Pantone (ну потому что надо следовать трендам до конца), волонтеры ходят по кладбищам и рассказывают, как моют чужие памятники и ухаживают за заросшими могилами.

Мой любимый вопрос в последнее время — это как вообще с детьми разговаривать о смерти.

Когда мне было 6 лет, то умер мой дедушка. На похороны и поминки меня не взяли, хотя к дедушке у меня была необъяснимая любовь (необъяснимая, потому что несмотря на то, что он мог отстегать меня прутом и эффектно показать шарнир для установки части вставной челюсти / импланта, сказав, что «это иголка ко мне в рот попала, так как бабушка их по кровати раскидала» — а я верила ведь, дорогие мои, — он также учил меня плести корзины, приносил с охоты «хлебушек от лисички», который просто протаскал с собой весь день в кармане, а также показал моему неокрепшему сознанию всего Будулая — мой краш детства на секундочку). Потребовалось много лет, чтобы как-то переварить в себе это ощущение, что вот туда-то меня надо было взять, да и вообще поговорить как-то об этом. Но родители тогда действовали из лучших побуждений, да и для таких тем правда стоило сначала самому себе как-то ответить на вопрос про то, а как вообще и со взрослыми об этом говорить.

Я это к чему: наткнулась я тут на блог роскошной Анастасии. Она патологоанатом, а ещё — мама двух очаровательных дочек, которые активно в её блоге тоже рассказывают о маминой работе в стиле: «У мамы сегодня два трупа, но она их оставит на завтра».

И вот решили мы с ней поговорить о всяком-разном смертельном и родительском:

https://gmd.live/professiya-patologoanatom-intervyu-anastasiya-volohova

Маршруты Одиссея, Синдбада и капитана Ахава на интерактивной карте

Мне тут попался сайт, на котором можно надолго залипнуть — с маршрутами литературных и киногероев. Их там десятки, от Одиссея до Джейсона Борна и от вольтеровского Кандида до героев «Метро 2033». Можно сортировать по источникам (книги или фильмы), по типам путешествий — по суше, по реке либо по морю.

А еще можно посмотреть, пути каких персонажей проходят через конкретную страну или город; в Москву, например, заезжали 25 героев (из тех, что знакомы администрации сайта).

Проект сделали два энтузиаста, маркетолог Айрес Луцарис и разработчик Фабио Морейра. Круто же!

На этом у меня сегодня все. До завтра!

Какая штука!

Кэмпинг, который мы в этом канале заслужили:

да, это палатка на кладбище в Оксфорде.

Интернет говорит, что так делать якобы нельзя, но подруга уверяет, что если церковь дала добро, то это один из легальных и бесплатных способов, где встать с палаткой.

Так что, друзья-эмигранты, не боимся теперь оказаться под мостом, а в случае чего просто надеемся на тихое добрососедство.