Сейчас в это сложно поверить, но мы правда бежали домой после школы, чтобы успеть к началу любимого сериала.

Обещали: только одну серию, а потом уроки. Записывали на DVD-диски, если нужно было уехать. Обсуждали их на переменах с подружками — например, мальчишек из военного училища, их влюблённости и взрослые беды. Про девчонок с гитарами тоже было что обсудить, особенно липковатую линию с физруком. Среди «Зачарованных» нужно было выбрать ролевую модель (моя всегда была Прю, а ваша?), а «Клинику» получалось смотреть только в наушниках, подключённых прямо к телику по шнуру, потому что там было столько шуточек про секс, что уши начинали гореть.

Почему мы так любили их? Возможно, потому что это было время, когда сериалы стали говорить с подростками на их языке. Иногда через сверхъестественное, иногда через метафоры, а иногда прямо показывали нам жизнь, очень похожую на нашу собственную, только ярче и захватывающе.

Там мы не чувствовали себя одинокими. И верили, что где-то есть другие такие же — странные, потерянные, мечтающие. Эти сериалы научили нас, что быть подростком — нормально: нормально быть странным, нормально не вписываться, нормально мечтать.

Они показали нам сильных женских персонажей — Катя из «Не родись красивой» не сдавалась, даже когда все вокруг говорили, что она во всём недостаточная. Они учили нас дружить и дали нам язык для наших чувств. Сейчас эти сериалы кажутся наивными и устаревшими.

Но тогда они были нашим убежищем и способом понять мир. А вместе с миром — и себя тоже.