Кей Райан. Река Ниагара: избранные стихотворения, эссе и рецензии / пер. с англ. Григория Кружкова и Лилии Шершеневой. — СПб: Jaromir Hladic press, 2025. — 216 с.
Тексты американской поэтессы Кей Райан (р. 1945) удивляют и даже ошарашивают неожиданными находками. То есть так принято говорить о небанальных образах, «находки», но в данном случае это, скорее, присущий ей неотъемлемый собственный взгляд на мир. Переводчик Григорий Кружков в предисловии сравнивает Райан с Эмили Дикинсон: обе прятались от мира и прятали свои стихи, только Райан «скрывалась» под личиной преподавателя заштатного колледжа в Калифорнии. Так и рождается, наверное, что-то настолько самобытное — вдали от общей клумбы.
Стихотворения Райан сложно разбирать на цитаты, они живут и дышат в цельном единстве:
Молчание — это не снег,
оно не может расти,
как сугроб.
Даже тысячелетнее
молчание не толще
бумаги.
Если нам кажется,
что оно занесло нас,
как мамонтов,
засыпало навсегда, —
мы не правы.
Райан ничего не пишет о себе, ее поэзия интровертная, замкнутая, но при этом внимательная к миру. Парадоксальная, немного неясная, порождающая много смыслов и вопросов. А главное, как вообще пришло такое в голову, почему молчание тоньше бумаги, а живущий в комнате человек подчинен дверной ручке? Это так странно! И так понятно, если приложить к сердцу всё стихотворение целиком, словно подорожник. Тут что-то абсурдное, кафкианское, но без горечи и боли; спокойное приятие действительности как иррационального, немного несуразного, гротескного объекта с большим количеством граней, каждую из которых можно внимательно рассмотреть и сделать какой-нибудь вывод или задать новый вопрос — половина стихов, вошедших в сборник, оканчиваются вопросом. Холодная логика этих миниатюр спокойно сочетается с самыми неожиданным сопоставлениями, кажется, это взгляд или безумца, или инопланетянина. Если эти тексты многократно перечитывать, они каждый раз неуловимо меняются.
Стихи Райан к тому же невероятно литературоцентричны: здесь есть посвящения Зебальду, а также Бродскому, Мандельштаму, Достоевскому, чувствуется, как важна для нее именно русская литература. Вот что она пишет о переводной поэзии:
Уютная вещь —
вроде разостланной
на полу
шкуры,
по форме
напоминающей
Соединенные Штаты.
Смотришь
на этот флоридообразный
выступ
и думаешь:
неужели
это была лапа
реального зверя,
бродившего
по русским лесам?
Вторая половина книги — рецензии и эссе Райан — удивляет еще сильнее. Это небольшие тексты на две-три страницы, редко длиннее, в которых поэтесса или рефлексирует о прочитанном (Борхесе, Уильяме Карлосе Уильямсе, Стиви Смит и др.), или просто размышляет — о том, что видит, когда гуляет, с какой книги начинает день, о том, как опасна привычка всё записывать, и даже о том, как человек становится поэтом. Последнее забавно, потому что по каждой строчке Райан видно, что она истинный поэт — не потому, что пишет стихи, а потому как видит и воспринимает мир. Поэтому попытка проникнуть в истоки поэтического в ее случае равны попытке познать самоё себя. Невероятно поэтичны и неожиданны ее сравнения, сближения:
«Когда собака выходит из воды, она несет на себе тяжелую, плотную массу своей намокшей шерсти. Но собака знает, что нужно делать. Она расставляет все четыре лапы и сильно встряхивается — сначала в одну, а потом в другую сторону, на мгновение создавая вокруг себя сверкающий ореол дождевых капель. <…> Но мы, двуногие существа, не умеем так легко стряхивать гнетущую нас тяжесть. Мы склонны верить в принцип гравитации: то, что веско, то и важно. Но чтобы написать хорошие стихи, необходимо сбросить с себя лишний груз. Стихотворение, даже если оно является из самых темных, угрюмых вод, должно быть сияющим ореолом брызг, преодолением, снятием тяжести».
⬇️