Скотт Дональдсон. Хэмингуэй vs Фицджеральд. Дружба и соперничество двух гениев / пер. И.Б. Проценко. — Екатеринбург: Гонзо, 2018. — 496 с.
Основательное и бойко написанное исследование отношений «закадычных врагов» — от знакомства и начального этапа, на котором уже известный Фицджеральд сделал всё возможное для продвижения тогда еще «ноунейма» Хемингуэя, до посмертной травли Эрнестом бывшего друга. Скотт Дональдсон на протяжении долгих лет преподавал американскую литературу, а до этого работал журналистом — в его работе прекрасно сочетается легкость подачи с исследовательской дотошностью. Пятисотстраничный том читается как увлекательный роман.
Начав со сравнения семей, в которых родились писатели, Дональдсон проводит линию сопоставления их судеб и характеров, опираясь на письма, документы, исследования и художественные произведения. Поскольку основным корреспондентом, поверенным, другом и тем, кто до последнего пытался «наводить мосты» между бывшими друзьями, был их редактор Максвелл Перкинс из издательства «Скрибнер», он становится третьей важной фигурой в этой истории. Не менее важны жены и общие друзья, коллеги и случайные знакомцы, влиявшие на сложные отношения писателей, подчас внося разлад неосторожным словом или действием. Дональдсон создает многофигурную композицию, пытается распутать клубок страстей, сплетен и слухов, травм и причуд, противоречивых поступков и заявлений в прессе, повлиявших на весь узор.
«Как писатели он и Скотт избрали "совершенно разные пути", и общее у них только — желание писать хорошо. Между серьезными писателями не может быть разумного разговора о превосходстве. Все они в одной лодке. Состязание "внутри этой лодки, которая держит курс на смерть, — такая же глупость, как палубный спорт". Эти в высшей степени благоразумные и беспристрастные суждения исходили, как хорошо знал Фицджеральд, от одного из самых склонных к соперничеству людей на свете. В любом занятии — от езды на велосипеде до попоек — Хемингуэй изо всех сил старался быть первым. Когда дело касалось его литературной репутации, он прилагал, если только возможно, еще больше усилий».
Дональдсон много размышляет о проблемах, присущих творческим личностям вообще, писателям и особенно американским писателям в частности — подверженности душевным болезням, склонности к алкоголизму, гордыне и самоуничижении, соперничестве и зависти. В какой-то момент исследование выходит за рамки заявленной темы, проходясь по болевым точкам общественного устройства, вынуждающего писателей лавировать между честным творчеством ради творчества и читательскими ожиданиями, массовой культурой, зарабатыванием на жизнь, выявляя острый конфликт между тишиной чистого листа и суетностью мира, бестактно вторгающегося в писательский кабинет.
Интересно, что глубоко погруженный в материал Дональдсон не может оставаться до конца нейтральным и объективным. Как бы ни пытался он сохранять взвешенный тон, признавая недостатки и достоинства обоих своих героев, все же очевидно, что сердце его целиком на стороне Фицджеральда, который хоть и выглядит часто нелепо, глупо, жалко, но ему далеко до созданного автором портрета Хемингуэя — лицемерного, циничного, неблагодарного и всегда готового пнуть лежачего. Но все же главный вывод, который делает Дональдсон, — в этой битве нет победителей и проигравших. Оба писателя вошли в историю мировой литературы:
«…истинных писателей редко можно сравнивать в прямом смысле этого слова: каждый из них неповторим».
Хочется спросить, почему исследователей так тянет в этом копаться, а читателям, в данном случае мне, этот жанр так нравится. Но я не буду осуждать ни Дональдсона, ни себя, ни тем более Фицджеральда с Хемингуэем, хотя, как говорится, теперь знаю о них такооооое…