«Часто его окружали некоторые нищие, в жалобах которых, распеваемых ими во все более повышающихся тонах, он полагал обнаружить целую серию музыкальных интервалов. В таких случаях он сначала делал вид, что охотно подал бы им, только ничего не находит в карманах; в ответ на это плач и стоны достигали чрезвычайно высоких тонов; после этого он давал им какую-нибудь мелочь, вследствие чего интервалы несколько уменьшались, затем давал необычайно много, в результате чего и к величайшему его удовольствию стоны совершенно утихали и наступало полнейшее спокойствие».
Таким людям, как Иоганн Себастьян Бах, существующим ради личного поиска и самосовершенствования в творчестве, свойственно недооценивать самих себя. Хаммершлаг приводит слова Альберта Швейцера, посвятившего великому композитору целое исследование:
«Если мы примем во внимание искреннюю скромность Баха, его довольство своей судьбой и искреннее восхищение произведениями своих современников (имена многих теперь никому ни о чем не говорят — прим. от меня), то мы склонны думать, что даже он сам не полностью представлял себе свое, превосходящее всех и вся значение и свою гениальность. Он не чувствовал себя центром своего времени, и, быть может, именно это дало ему моральную силу стать им».
И пара слов о том, как эта книга вообще оказалась у меня — я нашла ее в «Циолковском» на столе, где в беспорядке была свалена уцененная букинистика. Корешок у книги немного поврежден, как будто обгорел, и стоила она что-то около ста рублей. Я увидела изображение пюпитра на обложке и схватила, а потом и название тоже подсказало, что мне это надо)) Немного напомнило, как в годы юности, когда с одеждой в целом было не очень, в секонд-хендах именно в таких уцененных кучах отыскивались настоящие сокровища, которые потом носились годами.
Но вернусь к Иоганну Себастьяну Баху. Спасибо ему! И всем, кто пытается постичь его необычный яркий талант, не меркнущий даже во времена попсы и нейросетей.
Электронную версию книги легко найти в сети.
P.S. Книгу сфотографировала на фоне хоровой партии. Все эти ноты (целую коробку) я до сих пор нежно храню.
Ω