Однажды очень давно, еще до того, как придумали время, каким-нибудь древним шумерам или аккадцам было, наверное, очень важно вырастить хороший урожай или, например, не пропустить разливы рек, вот они и придумали календарь. За ними повторили вавилоняне, персы и даже греки, от которых календарь попал в Рим, а затем распространился по всему миру, вытеснив другие системы. И вот теперь из-за этих деловых шумеров в пятницу, уже пропитанную духом выходных, я все равно должна идти на работу.

Замечаю за собой странную одержимость календарностью: конечно, как и все Девы, вывожу клеточки в ежедневнике - пусть и не регулярно, зато ну очень старательно. Это мало похоже на организацию и не имеет ничего общего с эффективностью: этакий манифест любви ко времени – настолько сильной, чтобы не жалеть времени на само время (даже задним числом).

По-детски завораживает сама мысль о бесконечности времени, пусть и немного наивно так замирать перед тайной настоящего, которое даже осознать трудно.

Интересно, что эта зима, как сложная неделя, заканчивается пятницей. В последний день зимы типография наконец-то отпечатала затерявшийся тираж глупой романтической книжки под названием The Coldest Winter. Хочется верить, что это вовсе не маркетинговая катастрофа, а символ: зима, пусть и не самая холодная, кончилась. А вместе с субботой придет весна.