Рэнт расследует

Субботняя штучка из любимого шрифтового чата Playfaces! Вова нам в чат — картинку, мы в ответ — леттеринг на ее основе.

Эти конкретные буквы сделаны на базе советского шрифтового кусочка (выделен синим на первой картинке — текст «Ligal»).

Нарисовала набросок за час в качестве тест-драйва купленного пару дней назад айпада. Не планировала развивать, но так понравилась мне эта широкая лихая кучерявость, что захотелось довести ее из скетча до черновой векторной отрисовки.

На фоне — паттерны из недавнего проекта. Они задумывались как вышивка для серии свитеров, но не были взяты в производство, поэтому будут теперь украшать фон моих букв.

#буквы@rantypes

Некоторые развороты из скетчбука, новые и прошлогодние.

1. Буквы на основе разных сеток
2. Надпись на легендарной панельке с Франкфуртер Аллеи в Берлине; еще несколько букв по сеткам на фоне рисунка-кляксы
3. Обнаружила, что давать 3D-иллюстраторам бриф по собственному скетчу в разы эффективнее, чем описывать словами и показывать референсы
4. Портрет, основанный на тенях (это был Кристофер Уокен, но вышло не очень похоже); кусочек логотипа с улицы
5. Попытка скопировать от руки сложную шрифтовую композицию, которую дал для тренировки Вова Коломейцев; быстренький свободный леттеринг со встречи шрифтовиков
6. Свободное рисование под лекцию про барокко; копия леттеринга Съйорда де Рооса

На Новый год открыла для себя новую застольную игру, которую хочется подарить ценителям и сочувствующим визуальной коммуникации.

Правила такие:
1. Все игроки получают одну пачку бумажек. В пачке листочков ровно по количеству участников. Если играет 7 человек, то и бумажек будет 7.
2. На первой бумажке каждый из участников пишет название фильма и передает пачку следующему за столом. Это могут быть и книги, и любые другие культурные артефакты, но мы играли с фильмами.
3. Все участники получают от соседа бумажку с названием его фильма, убирают ее в конец стопки и рисуют свою интерпретацию названия. На рисунок есть 30-50 секунд, потом эту пачку нужно передать дальше.
4. На втором круге участники пытаются угадать по картинке, о каком произведении идет речь, спрятать картинку прошлого участника в конец стопки и написать свою гипотезу на верхней бумажке. И передать дальше.
5. Игра продолжается, пока каждый участник не получит обратно пачку, с которой начинал.

В конце случается самое веселое, ради чего все и затевалось: ревизия трансформаций, случившихся благодаря разнице восприятия и неточностям воспроизведения. Так, к примеру, у нас «Твин Пикс» за 6 кругов превратился в «Принцессу Мононоке», а «Интерстеллар» стал терактом 11 сентября.

Обычно образы подвижны. Одному видится телепузик, другому Шрек, третьему «Космическая одиссея». Но есть изображения, ставшие иконическими. Вот что участники опознали безукоризненно: красную и синюю таблетки; домик, уносимый ураганом; лазерные мечи; человека с кольцом.

Из этого можно даже сделать промежуточные выводы о компонентах иконического образа:
1. он состоит из узнаваемых компонентов, прежде никогда не собиравшихся вместе;
2. находит точную форму для содержания, что наделяет его метафорической силой;
3. растиражирован в масс-медиа.

В иконических произведениях иногда встречается глобальный мотив, который считывается при минимальной детализации. Пример из нашей игры — «Субстанция». Структурно это «Портрет Дориана Грея», но на феминистский лад и с современным фасадом. Образ красивого человека, смотрящего на свое изуродованное отражение, оказывается обоюдно применим к обеим историям, потому что в их основе лежит одинаковый Большой Образ.

Игра очень веселая, попробуйте!

3/3 Прошлое как набор фильтров для инстаграма

У работы с прошлым в интернет-эпоху появилась своя специфика. Ее корни лежат в децентрализации источников информации. Масс-медиа XX века — это набор крупных подцензурных редакций, транслирующих выгодную инвесторам повестку. Интернет — это пространство микро- и макроинфлюенсеров. Большие медиа продолжают существовать, но конкурируют теперь с миллионами маленьких рупоров. Дискурсы превращаются в бесконечно дробящиеся фракталы.

Сейчас инфополе — не несколько больших конкурирующих нарративов (вроде «неомарксизм против неолиберализма», или даже «анархо-капитализм против анархо-примитивизма»), а миллионы кросс-опыляющихся сложных нарративных конструкций, собранных по крупицам из сотен тысяч микродискурсов. В природе встречаются самые странные комбинации, от черных геев-консерваторов за Трампа до православных аниме-косплееров сталинистов за Российскую империю.

Так происходит, потому что в интернете культура переживается индивидуально. В интернете не получается стать частью коллектива, который дружно читает каждое утро одну и ту же газету и индоктринируется внутренне цельной повесткой. У каждого — своя персонализованная лента из блоггеров, твиттеров, газет и рассылок. Культурно-эстетические комбинации почти полностью произвольны. Один человек может потреблять одновременно Бетховена, бьюти-блоги, американских коллажистов, гонконгские боевики, Джепегмафию, подборку канкё онгаку и каналы с мемами ультраконсерваторов. Из этих хитросплетений рождается каждый раз индивидуальная реакция. И остается там же, не вступая во взаимодействие с широким фронтом идейных товарищей: у каждого из потенциальных соратников — своя лента рекомендаций.

Художественные течения, характерные для XX века, могут развиваться в относительно замкнутой среде и поступательном творческом обмене. Это развитие одной концептуальной рамки группой единомышленников. Можно ли развивать подобную ограниченную рамку годами в акселлерированной среде интернета? Кажется, на замену течениям пришли вирусные тренды, срок годности которых исчисляется неделями. Сегодня в тиктоке любят слав-кор, завтра украшают полки холодильника, послезавтра готовят тревожный чемоданчик к ядерному апокалипсису. Это чистый пиротехнический аффект — огонь для зрелища без целеполагания.

Прошлое — не помеха будущему, а его субстрат. Плодородная почва полна прошлогоднего перегноя. Образ будущего не может существовать без ностальгии и интерпретации. Но в текущей конфигурации прошлое оказывается частью поверхностной игры в рекомбинации. Его тасуют, с ним не работают. Его используют как произвольный эстетический фильтр для любого содержания, как стилизацию. Поэтому ревайвалы есть, а новых идей нет.

Для инноваций нужно время, осмысление прошлого, вглядывание в него, проработка от шага к шагу, дисциплина, рутина, скука, внимание к одному предмету на протяжении месяцев и лет. Будущее строится как лестница: вторая ступенька совсем близко к первой, но сотая — уже очень далеко. Тем не менее, 98 ступенек между ними никак не получится пропустить. В интернете культурное производство будто создает тысячи лестниц одновременно, и все они обрываются где-то на третьей ступени.

Наверняка есть и длинные лестницы новых смыслов и образов будущего, которые породил и взрастил именно интернет. Но медиаландшафт похож на покров тропического леса. В скученном скоплении растений невозможно ухватить композицию, потому что в фокусе оказывается одновременно все и ничего, без пустот, воздушной перспективы и контрастов. Может, за деревьями что-то и есть, но этого не разглядеть. Это не история с началом и концом, которую можно внятно пересказать в двух словах, а тот самый неуловимый вайб.

Любая солидная конструкция в интернете превращается в жидкость без сосуда. Как дом, обрушившийся в реку и несомый ее течением вместе с обломками деревьев, детскими игрушками, чьими-то фотографиями, старыми книгами и гаджетами. В реке все уравнено: одинаково доступно и одинаково незначительно.

#искусство_и_перепроизводство@rantypes

Перебираю архив фотографий из поездки. Тут Ростов-на-Дону, Анапа и Сочи.

Ради солнца зимой даже не пришлось выезжать из России, это чудо какое-то.