твой (не) любимый текст на сегодня

Отличный текст о самой моей не любимой, но при этом невероятно точной песне Pulp

As for rap situation, how is that in Russia?

игра пошла по полной

Самая смешная хуйня, что я видел в интернете: видосы с сегодняшних антимигрантских митингов под The Clash. Вот бы левак Страммер прихуел, да? Воистину, United Kingdom has fallen

ну дед забрал пятницу однозначно

моя любимая группа? вряд ли ты о ней слышал.

и если я скажу тебе, кто это, ты всё равно не сможешь найти их треки.

и если ты найдешь их музыку, то не поймешь.

а если поймешь, то ты расскажешь о ней зумеркам и всё испортишь.

так вот, это nine inch nails.

BOKU WA DOCTOR
TONY TONY CHOPPER!

договорнячок между тëмнодвадцатниками и новыми добрыми всё-таки произошёл

Shaman выступит на концерте в Пхеньяне в честь 80-летия освобождения Корейского полуострова от японского господства, сообщили в пресс-службе артиста.

привет милан фрас из группы laibach, думаю тебе бы понравился концерт шамана в пхеньяне

шарит кто за такого саундклауд-рэпера? думаю снг не выкупит

Ещё в январе по приколу раздобыл диск (!) со сборником всякого нового русского рэпа. Так сказать, тд-предчувствие

На западе была эра микстейпов, на территории бывшего СССР – целая индустрия магнитоальбомов. А это ещё в доинтернетную эпоху! Сейчас же возможностей для распространения информации гораздо больше. Николай Редькин например предположил, что вырастет спрос на физические носители, в том числе и не лицензированные (а в провинции спрос на них никогда сильно не падал), а я предполагаю, что индустрия может перебраться в телеграм, как в принципе вся современная русскоязычная культура. Представляете, если возникнет новая эра микстейпов, точнее телеграм-тейпов, которые можно будет заливать в отдельный канал и монетизировать косвенно, через рекламу например

Думаю все уже наслышаны о грядущих ограничениях, связанных с пропагандой всякого нелегального в песнях. Если предположить, что это случиться (а кто его знает, как всё сложится), то изменения индустрия претерпит огромные. Многие уже хоронят жанр или наоборот, пытаются очертить вектор его будущего развития. А я, скорее, задумался о том, что опыт обхода ограничений у артистов и их менеджеров накоплен уже колоссальный.

ПРО ДВИЖЕНИЕ МАЯТНИКА, БОЛЬШОЙ НАРРАТИВ И ПОЛИТИЧЕСКИЕ МАСКИ ЕГОРА ЛЕТОВА (вторая часть)

Святослав Иванов в своём видеоэссе, приводя аналогию с библейской притчей о царе Соломоне и двух матерях, предлагал символически «отпустить» Летова и не пытаться приписывать ему свои политические взгляды. С этим нельзя не согласиться, Егор был гораздо большей личностью, чем просто либерал, или просто нацбол например. Но нет, подобной политической «некромантией» нынче любят злоупотреблять в правой среде (а одна политическая партия вообще решила строить на этом свою идеологию). Их пропагандистская машина разрастается словно раковая опухоль: она паразитирует на чужом содержании и форме, поражает любые пласты культуры, где есть хоть малейшее биение жизни, присваивает их себе, высасывает из них душу, любую многогранность и неоднозначность, обращает их в блëклую и очевидную политическую агитку. Словно китайские хунвейбины они выкапывают из могил тела героев прошлого, обращают их в безвольную нежить и подчиняют своим политическим интересам. И вот уже ожившая тень вечного пересмешника Курëхина превращается в заскорузлого партийного политрука, а тень Летова, по всей видимости, должна была бы звать людей под красно-коричневые флаги. Но нет, творческое наследие Егора настолько множественно и многообразно, что из этого ничего не получается. Как только кто-то хочет поймать его в определённые рамки, надеть на него свою маску, то он сразу оборачивается к нему уже другой своей личиной, продолжая оставаться неуловимым.

Я тоже предлагаю не душить послушными руками своего непослушного Летова. Но это совсем не значит, что не стоит пытаться найти в его творчестве ответы на вопросы нынешнего времени. Наоборот, оно актуально как никогда, просто чтобы суметь адекватно разобраться в наследии Летова, нужно посмотреть на песни Егора его взглядом, попытаться найти объективные причины его действий. Например не стоит забывать, что до психоделического, красно-коричневого и анархистского периода у Летова был самый ранний – юношеский, наивный. Песня «Зоопарк» ведь далеко не о государственных репрессиях или о чем-то метафизическом, антагонистом в творчестве этого периода выступает далеко не смерть во всевозможных своих ипостасях и не двуликий Янус государства. Героем этих песен был не умудренный жизнью старец и не кричащий на сцене лозунги политик, а худощавый, интеллигентного вида юноша в разбитых гопниками очках, который решил в какой-то момент стать панком и дать сдачи. И в этом, на мой взгляд, и заключается ключ к философии творчества Летова – иногда стоит уподобиться своему противнику, чтобы суметь его одолеть: по-настоящему жить можно лишь на грани смерти, противостоять государству нужно, пользуясь его же методами и мифологемами, а чтобы дать отпор люберу нужно и самому быть с кулаками. Мы с вами ведь тоже живём в момент глобальных перемен, маятник уже качнулся бесповоротно. Может песни Летова смогут и нас чему-то научить.

ПРО ДВИЖЕНИЕ МАЯТНИКА, БОЛЬШОЙ НАРРАТИВ И ПОЛИТИЧЕСКИЕ МАСКИ ЕГОРА ЛЕТОВА (первая часть)

Я давно задавался вопросом: что отличает просто хорошего автора от творца, который определяет культурный ландшафт, творчество которого проникает даже в те аспекты нашей жизни, которые, казалось бы, от искусства далеки? Не то чтобы я ставил кого-то из них выше других (малая форма зачастую бывает изящнее и интереснее большой), но стоит признать очевидное – серьёзно обсуждают и анализируют творчество скорее второго типажа авторов, чем первого. Наверное так происходит потому, что в их произведениях легче найти зацепки для раскрытия почти любой темы – по-настоящему крупный автор всегда многолик, а художественный талант его отражает культуру своего времени как зеркало. Искусство ведь это своего рода игра: читателю/слушателю/зрителю гораздо интереснее самому нащупать трактовку произведению, а хороший творец является всего лишь проводником на этом сложном и интересном пути. В таких случаях излишняя дидактичность только вредит.

А возникли у меня подобные мысли, внезапно, после материла о Егоре Летове в одном нежелательном издании. Вот уж действительно: у каждого человека Летов – свой. Если одни забывают, что Егор был фашистом в девяностые, то другие – что он был либералом в восьмидесятые. Он стал своим для всех, не будучи при жизни своим ни для кого.

Примером этой множественности Летова можно назвать перемену отношения к национализму в его творчестве: в восьмидесятые он выступал в группе под названием «Адольф Гитлер» и пел антимилитаристские песни, написал известную «Общество Память», а затем, уже после идеологического перелома, среди своих единственных политических союзников упоминал баркашовское РНЕ, которое во многом наследовало этой партии. Хотел бы я сказать, что песня эта однозначно критически настроенная (а я так и думаю), но вот трактовки еë отнюдь не были очевидными: например генеральный продюсер «Нашего Радио» Михаил Козырев* считал, что эта песня первоначально была профашистской, настолько она была спета правдоподобно. При этом вполне понятно, почему Егор между кружком ревнителей истории, которые в какой-то момент решили, что они политическая партия, и боевой организацией с революционным потенциалом и лидером-харизматиком выбрал сторону вторых – решающим фактором стала готовность выступить против тогдашнего правительства. Короче говоря, насколько правдоподобно у Летова получалось обличать русских национал-шовинистов с их звериным антисемитизмом, настолько же впоследствии ему оказалась органична позиция воинствующего черносотенца.

Во времена брежневского неосталинизма Летов надевал на номенклатурщиков маску кровавых палачей-чекистов, а когда бывшие советские чиновники на волне перестройки вдруг решили стать либералами, то примерил её уже на себя. Но по модулю он писал об одном и том же: культурные мифы о священной народной войне, шовинистическом залихватском угаре, инфернальном и при этом упоительном русском погроме, гражданской войне и кровавом тридцать седьмом слились в его творчестве в единый монолит, но расставлял нужные акценты он по ситуации. И делал он это с единственной целью – чтобы перманентно находится в противофазе к движению маятника. Грубо говоря, пресловутый «большой нарратив» был для Летова единственным ответом на проклятые вопросы «Кто виноват?» и «Что делать?». И он, безусловно, ярче всех сумел выразить эту дихотомию российской государственности с её вечным циклом из политических оттепелей и заморозков, бесконечными метаниями между перманентной смутой, распадом государственности и чугунным тоталитарным гнëтом, собиранием очередной новой империи. А идеология для него вообще как будто была вторичной. Но понимают это далеко не все.