РА @radiokolbasaa
This post (sticker, poll or similar) has no web preview. Open in Telegram
Начните с тех, что сочетаются с цветом стен. Определите для себя книжный стандарт высоты и толщины, подбирайте одинаковые книги. И наслаждайтесь созерцанием ровных однотонных рядов! Сами книги в принципе можете даже не открывать.
Сначала поклянитесь на 50 томах Большой Советской Энциклопедии, что ни одна книга не пострадает, а потом обсудим.
Самый безопасный вариант — отдать книги в библиотеку рядом с домом 🤗
Примените полученные из книг знания на практике. Станьте для жены героем любовного романа. Тогда она сама вам будет их покупать и даже читать вслух.
Поздравляю, вы настоящий книголюб! Чудиков (книжных мякишей) видят только люди, искренне любящие книги. Если чудики вас пугают, перестаньте читать, и для вас они исчезнут.
В прошлом сентябре мы завели собаку, и это изменило не только режим дня, но и наше мышление — рядом всё время находится существо со своими собственными представлениями о жизни!
Forwarded from Михаил
This post (sticker, poll or similar) has no web preview. Open in Telegram
Сложно после длительного погружения в один жанр резко вынырнуть в его противоположность. Или после долгих художек взяться за нонфик. Мне иногда кажется, что телесно ощущается резкая смена настроек. Протоптанные дорожки жанра исчезают, заметает пути пурга, лыжи потеряла, компас на еловых ветках болтается. Заново протаптывай дорогу, говорят, ты же дизайнер, держи огниво.
Мне сложно общаться с авторами. То есть я могу, но я понимаю, сколько это займет времени, сил и слов. Я не представляю, как прокачиваются редакторы, когда утверждают обложку, особенно в художке, когда есть конкретный план выпуска.
Подборкой обложек прошлого века. Те самые мосты, которые не давали мне покоя. Сейчас у меня жутко глючат сайты, я продолжаю надеяться, что их починят, но эти подборки на всякий случай сохранила длинными портянками в пдф.
С выгоранием, наверное, нет. С усталостью, разочарованиями и вопросами вроде «зачем это все?», скорее да. Но это не имеет отношения ни к профессии, ни к книгам. Как раз интерес покопаться поглубже в книжной теме из таких состояний вытаскивал.
Тут скорее дело в среде обитания. Курсы или допобразование могут столкнуть людей из разных областей, вынуть из непробиваемого панциря. В такой атмосфере не костенеешь. Воздух другой.
Мне очень нравится чиркать карандашом по бумаге, нравится перекладывать акварельные кюветки, нравится трогать новые фанерные ящички под кисти и краски, нравится дарить акварель и картины. Мне нравится отлетевшее состояние во время этюдов. Как сделать из этого профессию, я не придумала.
Скоро приедет ящик-палитра из Китая, про который мы говорили с дорогим другом Виктором Лукьяновым. Я покажу фотки.
Пересадка с трамвая на трамвай, ожидание в объятиях промерзшей остановки, бег по улице Чапаева, отражение фонарей в глазах, ледяной ветер, задувающий под мешковатую куртку, – Оле стоило всё это преодолеть, чтобы цирк снова стоял перед ней: панорамные окна, четкие линии – каменные, угловатые и будто поломанные, как сомнения в ее голове. Теперь она не сомневалась.Анастасия – о том, что связывает ее с городом:
– Разговоры, которые я слышала среди цирковых, их истории, то, как они работают номера, как создается та самая неповторимая «магия», атмосфера закулисья… Увидеть и услышать все это было полезно, помогло с написанием романа. Сейчас все чаще думаю о том, что мандарины, которыми жонглирует Огарев в третьей главе — это абсолютно точно отсылка на спектакль Антикварного цирка «Мандариновый ангел». А в цирке им. братьев Никитиных я бывала в детстве, это одно из знаковых мест и для города, и для меня. Мне было важно, чтобы у читателя возник эффект «узнавания», локации романа работают именно на этот эффект. Но здание цирка «изнутри» в романе, конечно же, мифологическое, не привязанное к реальности. В этом и была задумка — у каждого из нас свой цирк.
— «Своим» я бы сейчас назвала Кировский район, СХИ, где жили дедушка и бабушка. Танкистов, Навашина, Артиллерийская, каштаны — очень хорошо помню их, мы гуляли по этим улицам с дедушкой. В романе они встречается как минимум дважды: в «воспоминаниях» Павла Огарева о квартире, на которой они жили, и ближе к финалу, когда Влад идет через весь город к мосту. Мне нравится отдавать тексту частички себя, раскидывать их, оставлять пасхалки, и смотреть, кто догадается, где я, а где выдумка. Каждому из героев я отдала какую-то деталь своей жизни. Если правильно собрать по тексту эти «бусины», то, возможно, получится нанизать на нитку ожерелье моей собственной памяти.
— Наверное, только в Заводском районе меня преследует такое ощущение, и не меня одну. Сейчас Саратов преобразился, особенно центр. Я люблю гулять по Набережной, по Волжской и Столыпина, встречаться с друзьями, часто беру с собой ноутбук, пишу на верандах кофеен, обожаю исследовать новые места, если они открываются в городе.
— Мне кажется, она не покидает цирк — в глобальном смысле, не только саратовский. Мы много говорили об этом в последнее время с режиссером Антикварного, Еленой Валентиновной Польди. Она окончательно убедила меня в том, что нечто таинственное в цирке есть, и объяснить это явление не могут ни педагоги, ни артисты, ни режиссеры. Другое дело, что в город темнота просачивается только в переломные исторические периоды. Цирк как сеттинг и был выбран мной именно поэтому. Мне нравится говорить на встречах с читателями, что если поднять голову наверх и посмотреть под купол цирка, можно действительно увидеть темноту.
Литературный, дачный, мифический, полный детства, но скрытый от чужих глаз, как засвеченная фотопленка.#ЛитераТуры