Это должен был быть обычный семейный вечер. Аяме предложила ему сходить в магазин вместе. Просто прогуляться, как делали раньше. Погода на улице была довольно хорошей, несмотря на жуткий холод. Мать держала Юширо за руку, а второй поправляла вязаный шарф на его шее — тот самый, который связала на день рождения.

— На ужин приготовлю твой любимый пирог, — сказала она, беря его под руку. — Только давай зайдём за мукой и яблоками.

На улице сгущались сумерки. Они почти подошли к магазину, когда дорогу перегородила небольшая группа людей. Юширо не сразу понял, что происходит. А потом один из них, пожилой мужчина, которого он часто видел у колодца, выступил вперёд и указал на них пальцем.

— Смотрите! — закричал он, и голос его дрожал от злобы. — Это же они! Семейка того чокнутого учёного, из-за которого погибли наши дети!

Юширо почувствовал, как мать сжала его руку. Она сделала шаг вперёд, закрывая его собой, и попыталась что-то сказать, но слова застревали в горле.

— Послушайте, — начала она, и голос её дрожал. — Мы не имеем к этому никакого отношения. Мы тоже потеряли близкого человека. Хироши был моим мужем, отцом Юширо. Он погиб в той лаборатории ещё до появления тех существ! Мы такие же жертвы, как и вы.

— Жертвы?! — закричал кто-то из толпы. — А мои сыновья, они кто?! Мои сыновья погибли из-за твоего мужа! А твой ребёнок жив, потому что вы спрятались за стенами, пока наши умирали! Лживые лицемеры!

Лица искажались ненавистью. Один из них выступил ближе, и Юширо увидел в его руке тяжёлый камень. Другой сжал в кулаке что-то острое. Сзади раздался крик: «Не дайте им уйти!» Толпа начала сжиматься. Аяме, чувствуя, что объяснения больше не помогут, резко развернула Юширо и толкнула его в спину, заслоняя проход собой.

— Беги! — закричала она, впервые сорвавшись на крик, и в голосе её звучал не просто страх, а мольба.

Юширо не хотел. Не мог. Схватив мать за руку, Ямамото пытаясь утянуть её за собой, умоляя бежать вместе. Он чувствовал, как её пальцы слегка дрожат, как холод и страх смешались в них. Но она вырвала руку, и в её взгляде он увидел то, что заставило решимость пошатнуться — не печаль, не страх, а безграничную, отчаянную любовь, которая была сильнее всего этого ада.

— Прости меня, — прошептала Аяме, и вновь оттолкнула сына от себя.

Юширо не мог поверить в происходящее. Те, кто ещё неделю назад улыбался его матери, покупая у неё цветы, теперь, охваченные слепой яростью, обвиняли её в том, в чём она не была виновата. Их лица, искажённые ненавистью, казались чужими, словно маски, надетые на знакомые черты. Крики, проклятия, тяжёлые шаги за спиной — всё слилось в один сплошной гул, от которого закладывало уши. Он бежал что есть силы, не разбирая дороги, сворачивая в сторону леса. Холодный воздух обжигал лёгкие, каждый вдох отдавался болью в груди, а снег, падающий хлопьями, врезался в лицо, смешиваясь с солёными слезами, которые он даже не замечал. Он бежал, пока лёгкие не отказались дышать, пока ноги не перестали слушаться, и когда он наконец упал в сугроб, мир перевернулся. Ветки хлестали по лицу, снег забивался под одежду, но он не чувствовал боли. Только ненависть внутри, которая росла с каждым шагом, заполняя все возможные мысли в данный момент. Он потерял отца, дом, и всё, что когда-либо было дорого. А всё из-за этих бесчеловечных мерзавцев. Их глупости и не умения смотреть дальше собственного носа. Его мать, девушка с чистым сердцем, которая всегда следовала правилу: «Сильные должны защищать слабых» была убита теми, о ком когда-то заботилась. Каждая её помощь была без корыстных намерений, но даже подобная жизнь не уберегла её от самого опасного чудовища — людей.

Перед глазами всё начало размываться. Снег перестал быть белым — он превратился в серую пелену, в которой тонули очертания деревьев и дороги. Юширо почувствовал, как холод внезапно отступил. Ему стало тепло. Настолько тепло, что захотелось закрыть глаза и просто лечь, уткнувшись лицом в снег, и больше никогда не просыпаться. Где-то в глубине сознания мелькнула мысль: «Это плохой знак. Так не должно быть». Но тело уже не слушалось. Веки тяжелели, дыхание становилось всё тише, и он перестал бороться. Светловолосый просто позволил себе упасть, чувствуя, как снег касается щеки, и как внутри разливается странное, обманчивое спокойствие.

Он не знал, сколько прошло времени, прежде чем тяжеленный веки всё же открылись. Открыв глаза, Юширо не сразу понял, где находится. В голове промелькнула мысль: «Всё что было.. лишь сон?». Но как бы не так. Он оказался в совершенно незнакомом месте. Стены были не особо светлыми, но искусственное освещение явно справлялось со своей задачей. В комнате пахло лекарствами и чаем, а сам Ямамото лежал на кровати, укрытый тёплым одеялом. Рядом сидел незнакомец с короткими тёмными волосами и небесно-голубыми глазами. Он что-то говорил, устало поправляя компресс на голове Юширо. Возможно, он спрашивал о том, как тот себя чувствует или пытался завести какой-либо диалог, но подросток, всё ещё пытавшийся отойти от шока, не сразу понял, что именно происходит и кто перед ним сидит. Когда до него всё же дошло, что перед ним — чужой человек, его тело отреагировало раньше, чем он успел подумать. Он отвернулся от тянувшейся руки, вжавшись в стену, и на лице тут же отобросился недоверчивый взгляд. Он не хотел, чтобы к нему прикасались и чтобы с ним говорили. Эти люди — все они одинаковые. Они улыбаются, а потом бьют в спину. Урок, полученный за пятнадцать лет жизни, был слишком хорошо усвоен.

Но незнакомец не настаивал. Он был спокоен как удав и не подходил ближе, если Юширо того не позволял. Обладатель голубых глаз никогда не пытался дотронуться до юноши против его воли, скорее просто сидел на месте и смотрел на Юширо с каким-то странным терпением и печалью. Он не задавал вопросов и не требовал ответов.

Юширо молчал несколько дней. Гордо отказывался от еды и любой помощи. На вопросы о том, как его зовут, тоже молчал, словно проглотив язык. Если в комнату кто-то входил, Юширо отвернувшись к стене тут же забивался в угол и поджимал колени, точно дикое животное. Было тяжело, но тот незнакомец, которого Юширо видел в первые часы пробуждения, не сдавался. Он приносил еду, оставлял её на прикроватной тумбе и уходил. Не лез в душу, не пытался разговорить. Просто был рядом, проявляя терпение и ища подход.. И со временем, Юширо начал привыкать к его присутствию. Не сразу, но тот начал ждать его, и примерно прикидывать, в какое время незнакомец зайдёт в комнату, чтобы оставить еду или лекарство. Сначала Ямамото просто перестал вздрагивать, когда тот входил. Потом, начал при нём брать еду и ненадолго поднимать взгляд. И однажды, когда незнакомец спустя несколько минут молчания вновь спросил его имя, Юширо ответил. Это был первый шаг к тому, чтобы вновь взглянуть на людей под другим углом.

Незнакомца звали Томиока Гию. Он был главнокомандующим организации Авангард. И он не был похож на тех людей, которых Юширо знал раньше. Он не требовал благодарности, не просил ответов, не ждал, что Юширо откроется сразу. Тот просто давал ему время. И в этом было что-то, что Юширо не мог понять, но чувствовал каждой клеткой. Он не доверял ему полностью, но и не отталкивал, как раньше.

Прошло два с половиной года. За это время Юширо так и не смог найти общий язык ни с кем, кроме Томиоки. Он испытывал сильное отвращение и неприязнь ко всем остальным. Люди для него были на одно лицо: мерзкие, лживые и подлые создания. Именно из-за подобного мышления младший частенько и вступал в конфликты с другими людьми из подгруппировок. Его характер был буйным, колючим, и никто не мог его остановить, за исключением Гию. Одно его слово — и младший молча отступал.

Он не называл его отцом. Прошло слишком мало времени. Но он признал его как человека, которому можно доверять. Как единственного на данный период времени, кто не предал и терпеливо дождался его доверия. Из дикого, брошенного и измученного жизнью кота, Юширо наедине с Гию становился самым ласковым и домашним.