Прошёл месяц, болезнь не уходила, лишь ещё больше пожирала Юширо изнутри. И однажды, когда мальчик уже не мог поднять голову, Хироши вошёл в комнату, сел на край кровати и после долгого, давящего молчания произнёс ровным, ледяным тоном: «Ты можешь сдаться болезни и умереть, или.. жить дальше и довериться учёным». Юширо выбрал жизнь, пусть даже и ощутимо отличающуюся от прошлого. Он не знал, что его выбор украдёт у него детство, но слепо верил отцу в том, что он поможет.
В тот самый раковой день Аяме плакала в коридоре, зажимая рот ладонью, но не посмела перечить мужу. Этот день разделил жизнь семьи Ямомото на «до» и «после».
𝟎𝟐.Нᴀчᴀᴧᴏ ʙɜᴩᴏᴄᴧᴇния.✨
С того самого дня лаборатория стала новым «домом» для обладателя необычного оттенка глаз. Холодные, стерильные коридоры, запах дезинфекции, въедающийся в лёгкие, бесконечные уколы, таблетки и капельницы. Всё это заменило привычный свежий воздух с улицы. Препараты, которые со временем вводились через силу, через «Не хочу!», были сырыми и болезненными, заставляя и без того слабое тело переживать огромный стресс. Парнишка, сам того не осознавая, ради выживания стал неотъемлемой частью нового эксперимента отца.
Время в лаборатории текло иначе — не днями и ночами, а уколами, анализами, приёмами пищи и бессонными часами, когда Юширо лежал и смотрел в потолок, считая трещины на побеленной поверхности. Но учёные не давали ему погрузиться в эту тягучую пустоту окончательно. Они приносили книги — сначала тонкие, с крупными буквами, потом толще, сложнее. Он уже умел читать, но отец научил его лишь азам, а здесь требовали большего. Юширо учили писать аккуратным, ровным почерком, решать задачи, запоминать формулы, понимать законы биологии и химии. Сначала он делал это механически, без интереса, потому что ему приказывали. Но постепенно, сам того не замечая, он начал втягиваться. Голова, лишённая других забот, цеплялась за знания как за единственную опору. Он решал уравнения, заучивал термины, и в этом была хоть какая-то цель. Его хвалили за успехи, и он ждал этой похвалы, как света в тёмной комнате.
Но учёба была только половиной того, что с ним делали. Пока его мозг тренировали книгами, тело требовало иного — его нужно было возвращать к жизни. Первые попытки двигаться были мучительными. Ноги дрожали, подкашивались, руки не держали даже лёгких предметов. Он злился на себя, свою беспомощность и на каждую секунду, когда падал и не мог подняться. Но, к счастью, учёные были более настойчивыми и терпеливыми, нежели сам Юширо. Сначала они заставляли его просто учился стоять без опоры, потом — делать шаг, затем — ещё один. Это было похоже на то, как он учился ходить в раннем детстве, только теперь он всё помнил и ненавидел свою слабость. Прошло около года, прежде чем его ноги окрепли настолько, что он смог передвигаться по коридорам без чужой помощи.
С каждым разом тренировки становились сложнее. Ему давали задания на реакцию: поймать предмет, увернуться от вытянутой руки, вовремя среагировать на звуковой сигнал. Он учился управлять своим телом, доводить движения до автоматизма, делать их резкими и точными. Учёные работали с ним каждый день, постепенно увеличивая нагрузку, и он чувствовал результат. Это было странное чувство — понимать, что все предложенные усилия оказались не зря, что его тело, которое ещё несколько лет назад было беспомощным и сломанным, начинает вновь слушаться его, как и раньше.
Обучение и тренировки шли параллельно, сплетаясь в единый ритм его новой жизни. Утром — книги, задачи, письмо, вечером — физические упражнения, отработка реакций, укрепление мышц. Он привык к этому расписанию, к тому, что его дни заполнены до краёв, что у него нет времени думать о том, что он потерял. Но.. именно в те редкие минуты отдыха, когда он сидел на собственной койке и пытался вспомнить, как выглядит небо за окном, приходило осознание — все воспоминания о прошлой жизни стали тусклыми, словно выцветшая фотография. Он не знал, вернётся ли когда-нибудь домой. Юноша просто продолжал делал то, что от него требовали, потому что он доверял им, верил отцу, верил в идеальный мир, ради которого они трудились.
Шли годы. Юширо подрастал, его тело крепло, а разум острее воспринимал информацию. Теперь он не просто учился — он помогал. Учёные начали привлекать его к работе: сначала к простым записям, потом к более сложным расчётам. Он стоял рядом с ними у лабораторных столов, подавал инструменты, фиксировал данные, учился понимать процессы, которые происходили в пробирках и колбах. Он стал частью этого механизма под наблюдением отца. Но Юширо бы солгал, если бы сказал, что не чувствовал себя нужным. Именно это чувство было тем якорем, который не давал ему сорваться в бездну окончательно.
Аяме же приезжала редко — её не пускали в лабораторию, и она оставляла на посту маленькие букетики полевых цветов, которые потом засыхали, так и не попав в руки сыну. Она писала ему письма, но Хироши не передавал их — он считал, что сантименты мешают лечению. Однажды Юширо спросил отца: «Мама не хочет меня видеть?». Хироши замер на мгновение, потом ответил, не поднимая глаз: «Она хочет. Но сейчас не время.. Ты ещё не до конца выздоровел». И Юширо больше не спрашивал.
𝟎𝟑.Кᴀᴛᴀᴄᴛᴩᴏɸᴀ.✨
TW: ᴋᴩᴏʙь, уᴨᴏʍинᴀниᴇ ᴄʍᴇᴩᴛи, ᴏᴩᴦᴀны.🤩
Именно в таком молчании и продолжалась размеренная жизнь юноши, пока в один из дней всё не перевернулось с ног на голову. Эксперимент по созданию идеального оружия неожиданно для всех обернулся катастрофой. Всё произошло слишком быстро. Одна небольшая ошибка нового лаборанта привела к мощному взрыву, огонь от которого распространялся быстрее, чем осенний ветер.
К сожалению, огонь заметили слишком поздно. Безжалостные языки пламени охватывали всё, до чего могли коснуться. В коридорах стояла паника, учёные кричали и пытались предотвратить распространение огня, но всё было тщетно. В момент, когда пришло осознание «ничего не спасти», люди принялись спасаться. Все огромной толпой бежали к выходу, устраивая толкучку, никто не думал о других — кроме Юширо.
— Юширо!
Голос отца пробился сквозь гул пожара. Хироши был одним из тех, кто не успел вовремя сбежать — жадность, нежелание терять важные записи погубили его. Он лежал под обломками загорающегося шкафа, весь грязный, с кровью на лице, пытаясь выползти из-под тяжести. Юширо без раздумий рванул к нему, не чувствуя ног. Пальцы сами вцепились в тяжеленный шкаф, оттягивая вверх. Сил не хватало, руки понемногу скользили из-за повреждённой кожи. Кровь залила ладони, медленно стекая по локтям, но Ямамото не остановился. Он дёргал снова и снова, рыча от бессилия, как зверь, попавший в капкан.
— Юширо, хватит! Послушай меня наконец! — голос отца прорезался сквозь треск огня. — Ты должен уходить. Возьми эти записи и беги, слышишь!?
Юширо кричал от боли, но всё равно, раз за разом, пытался поднять шкаф, не желая слушать наказ отца. Он верил, что в этой жизни удача обязательно должна хотя бы раз улыбнуться ему.
— Юширо, обернись!
Не успел он среагировать, как чья-то огромная рука с нечеловеческой силой отбросила его в стену. Всё перед глазами тут же начало плыть, боль в теле расползлась, а в ушах, заглушая остальные звуки, стоял звон.
Очнулся Ямамото лишь тогда, когда кругом стояла тишина. Пламя почти полностью охватило лабораторию, и лишь чудом не задело Юширо. Паренёк не сразу осознал, что произошло — в ушах до сих пор стоял звон, а перед глазами всё плыло. Картина вокруг была не самой привлекательной: дым, клубы огня и кровь, которая уже успела запечься, превратившись в тёмные, липкие лужи на полу. В воздухе витал запах жжёной плоти — тяжёлый, приторный, от которого хотелось зажмуриться и провалиться в небытие.
Он перевёл взгляд на отца. Тело сковал неимоверный страх. Он кучу раз видел подобную картину в фильмах ужасов, но сейчас.. В реальности, всё было по-другому. Там, где ещё некоторое время назад был Хироши, теперь лежали лишь ошмётки — сломанные кости, куски ткани и органы, сплющенные тяжестью упавшей балки. Кровь огромным пятном растекалась под остатками тела, смешиваясь с пеплом, и из этого месива выглядывал угол документа, который отец так отчаянно пытался сохранить. Записи. Они уцелели, прикрытые телом, которое уже никогда не поднимется.