Юширо не понимал, что делает. Тело двигалось само: он подполз к отцу — к тому, что осталось от отца, — и дрожащими пальцами вытащил из-под ошмётков тетрадь с флешкой. Его руки, ещё недавно сжимавшие тяжеленный шкаф, теперь тряслись, и он чувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Горячий воздух обжигал лёгкие, в каждом учащённом глотке ощущался мерзкий привкус поджаренной плоти, пепла и угарного газа. Из фиалковых глаз ручьём текли сёзы, держась за першащее горло, Юширо сжимает ладонь и прижимает документ с записями сильнее.

❌❌Это всё сон..

Он прижал тетрадь к груди, перемещая руку с горла к тому, что осталось от отца.. Длинные пальцы коснулись плоти, подтверждая реальность происходящего, и в этот момент его вырвало. Горькая желчь обожгла горло, он стоял на четвереньках, одновременно задыхаясь и чувствуя, как слёзы смешиваются с грязью и остатками переваренной пищи.

Когда рвотный позыв прекратился, Юширо медленно пополз к выходу. Здесь больше нельзя было оставаться, кто знает, сколько ещё тело сможет продержаться в этом адском месте. У выхода Юширо заметил еле дышавшую лаборантку. Девушке на вид было всего около двадцати двух, совсем молодая. Она лежала на боку, и её лицо было удивительно чистым — бледным, испуганным, почти не тронутым огнём, но невероятно измученным от пережитой боли. Юширо не сразу понял, что именно ему показалось странным. Она пыталась позвать на помощь, но из её рта вырывался лишь беззвучный хрип. Он знал, что кислорода оставалось не так много, но оставить её так, как есть, не мог. В голове крутилось лишь одно: «Спасти, я должен спасти хотя бы её!»

Он подхватил её под грудь одной рукой, а другой, медленно цепляясь за шероховатый пол, подтягивал себя и держал документы. Его рука легла ей под рёбра, и он почувствовал что-то влажное и склизкое. Поначалу он подумал, что это пот — липкий, горячий, от которого его собственная ладонь то и дело соскальзывала. Каждый метр давался ему с болью и огромным трудом, но он не отпускал её. Рука прижалась сильней, пытаясь удержать выскальзывающее тело, и в этот момент его пальцы всё глубже погрузились в эту липкую, тёплую, пульсирующую массу под её рёбрами. Он не думал об этом, просто тащил, пока не выволок наружу, в холодный ночной воздух.

Он перевернул её, чтобы проверить сбившиеся дыхание, но как только чужое тело коснулось прохладной земли, юноша замер..
Её лицо, как и ранее было подмечено, оказалось почти нетронутым — бледное, спокойное, почти красивое. Но всё, что было ниже груди, превратилось в кровавое месиво. Огромная рана разрывала её тело, внутренности вываливались наружу, и они были у него на руках. Склизкие, тёплые, скользкие — это был не пот. Это была её плоть. Он держал её внутренности в своих пальцах, сжимал их, когда пытался удержать её, совершенно не осознавая. Его руки были по локоть в её крови, и эта кровь всё ещё была тёплой. Контраст был настолько жутким, что сознание отказывалось это принимать.

К горлу вновь подступило мерзкое чувство. Его вырвало, да так, что воздух вырвался из груди вместе с желчью. Он вновь упал на четвереньки, упираясь ладонями в землю. Его тело сотрясалось от спазмов, пока в желудке наконец не осталось ничего. Он смотрел на землю, и чувствовал, как горло сжимается от нового приступа. Он не мог поднять глаз. Не мог посмотреть на неё снова. Единственное, что сейчас слышал Юширо, так это то, как его собственное дыхание срывается на всхлипы. Ранее сдерживаемые слёзы вновь прорвались сквозь пелену шока. Он плакал, дрожал и задыхался — от ужаса, от отвращения, и от того, что так и не смог никого спасти.

𝟎𝟒. Вᴏɜʙᴩᴀщᴇниᴇ.✨

Он не помнил, сколько прошло времени. Три часа, пять, семь? Ему казалось, что он шёл вечность. Осенний лес встретил его влажным холодом и запахом прелых листьев. Ветки цеплялись за его грязную, прожжённую одежду, но он не обращал на это внимания. Пальцы всё ещё помнили ту липкость от чужих органов, а перед глазами стояла картина — красивое лицо и мерзость ниже. Он пытался не думать об этом, но запах горелой плоти въелся в лёгкие, смешиваясь с сыростью листвы, и это сводило его с ума. Юширо шёл, не чувствуя боли, не чувствуя холода, не чувствуя ничего, кроме глухого, давящего желания просто дойти.

Осенние листья кружились вокруг него, жёлтые и багряные, словно пытались скрыть следы крови на его руках. Взошедшее солнце пробивалось сквозь кроны, но не грело — только освещало его путь. Он вышел на просёлочную дорогу, но сил идти дальше почти не осталось. Как вдруг, за поворотом, послышался звук мотора. Юширо поднял руку, почти не веря, что его заметят, но в этот раз удача была на его стороне — грузовик затормозил, и из кабины высунулся пожилой мужчина.

Окинув Юширо взглядом, тот сразу понял, что мальчик нуждается в помощи, и помог забраться в кабину. Ямамото смог выдавить лишь два слова: «Lonesome Lake.. В больницу». Мужчина кивнул, и они тронулись. Всю дорогу обладатель фиалковых глаз смотрел в окно, прежде чем усталость взяла контроль над телом. Он закрыл глаза, чувствуя, как дрожь проходит по телу. Сил совсем не осталось.

Когда грузовик остановился у знакомого здания, водитель помог ему выбраться и довёл до дверей больницы. Он что-то сказал дежурной медсестре, и та тут же подскочила. Юширо уже не помнил, что было дальше, но когда он очнулся, около него в палате сидел такой знакомый и одновременно забытый силуэт матери. Аяме сидела бледная, осунувшаяся, с красными глазами. Как только она услышала его голос, то тут же подалась вперёд, взяла его руку и прижалась к ней губами.

— Юширо, — выдохнула она, и в этом одном слове было столько боли и облегчения, что он невольно сжал её пальцы. — Мне позвонили из больницы. Сказали, что тебя привезли.. Я не знала, в каком ты состоянии..

Аяме всхлипнула, но сдержалась, не давая слезам пролиться до конца. Мать гладила его по руке, по щеке, по спутанным волосам, словно проверяла, что он настоящий, что он здесь. Юширо не знал, что сказать. Он молча смотрел на неё и чувствовал, как в области груди распространяется странное чувство теплоты.

Спустя несколько дней его выписали.

Дни, проведённые с матерью, стали самыми тёплыми в его жизни. Она учила его заново жить — не как пациент, не как эксперимент, а как обычный человек. Они гуляли по берегу озера, бросали камни в воду, смеялись и очень много фотографировались, строя дурацкие рожицы. Когда они шли по городу, Аяме невольно брала его за руку, словно боясь вновь потерять, если отпустит. Юширо не вырывался. В свободные деньки они так же дурачились на кухне, пока пекли пироги, мать рисовала ему на лице мукой, пока он пытался сохранить серьёзное лицо.

В те дни он вновь чувствовал себя живым..

Она вязала ему шарф на день рождения — долго, аккуратно, вплетая в узоры тёплые осенние цвета. «Чтобы ты всегда помнил, что я люблю тебя», — сказала она, когда он надел его впервые. Они зажгли свечи на небольшом тортике, и он наконец загадал желание. Он не рассказал ей, какое, но в тот вечер впервые за долгие годы улыбнулся искренне, по-настоящему. Новый год они встретили у камина, закутанные в пледы с чашечкой горячего какао, сверху которого плавали небольшие зефирки. За окном кружился снег, а в комнате было тепло и уютно. Аяме рассказывала старые истории из детства, а Юширо, мягко улыбаясь внимательно слушал. В то время ему казалось, что прошлое осталось позади. Что всё наконец будет хорошо.

𝟎𝟓.Кᴏнᴇц — нᴀчᴀᴧᴏ чᴇᴦᴏ-ᴛᴏ нᴏʙᴦᴏ.✨

Но однажды утром новости заполнили экраны. Аномальные существа, слабо поддающиеся описанию на слух, распространялись с пугающей скоростью, нападая на граждан. Способов борьбы с ними на тот момент почти не существовало, но власти старались сдерживать их, как могли. После начала расследования выяснилось, что за этим всем стояла команда учёных из — «The Crystal Shard». Именно в этой команде и состоял отец Юширо. Жители Lonesome Lake узнали знакомую фамилию и их ярость обрушилась на женщину, которая не имела к экспериментам никакого отношения.