Премьер-министр Британии Кир Стармер заявил, что принял решение покинуть свой пост. Новым премьером СМИ называют Эндрю Бернема. Также опросы фиксируют рост поддержки возвращения Великобритании в ЕС. Политолог Борис Межуев рассказал, с чем связан разворот британского общества против брекзита, и как изменится политика Лондона в отношении России при новом премьере:
«Экономические проблемы, обозначившиеся в Британии, – это ухудшение уровня жизни для простых британцев. При этом не было радикального решения тех проблем, ради которых брекзит затевался, – в первую очередь миграционной. Ничего особенного в миграции не произошло, а экономическое положение ухудшилось: удорожал импорт, усложнился экспорт, выросли цены. Проблема не решилась.
Сейчас, по некоторым данным, 52 % населения поддержали бы возвращение в Евросоюз. Если бы сегодня провели референдум, больше половины проголосовали бы за возвращение. Отношение к брекзиту довольно кислое. Единственное, кто от этого действительно выиграл, – это военно-промышленный комплекс. Британия стала гораздо более активна на внешнеполитическом поприще, особенно в украинской истории.
Эта внешнеполитическая активность, проявляющаяся в отношениях с Россией, не очень поддерживается экономическим положением. Экономическая деградация продолжается, а внешнеполитические амбиции усиливаются. Противоречие между тем и другим сказывается.
Что касается отношения к России при Бернеме. Если не ошибаюсь, он был мэром Манчестера. Но, честно говоря, трудно сказать, что он сможет изменить. Общее настроение британского истеблишмента вполне определенное. Если оценивать позицию «Гардиан» – она абсолютно антироссийская, там практически не бывает иных текстов. Представить, что новый премьер сможет переломить настроение собственной партии и истеблишмента в целом, было бы наивно. За последние десятилетия, начиная с Тони Блэра, мы не видели серьезного изменения отношения Великобритании к России, кто бы ни приходил. Британское политическое сообщество абсолютно консолидировано в отношении к России – здесь наблюдается полный единый консенсус.
По отношению к ЕС действительно есть раскол. По отношению к России – его нет. Ждать перемен не стоит.
Единственное, на что есть надежда, – что придет человек с меньшими внешнеполитическими амбициями. При Стармере разговор о «глобальной Британии» (Global Britain), с которым шел Борис Джонсон, уже потихоньку стих. Хочется надеяться, что этот тренд продолжится и Лондон перестанет так рьяно проявлять внешнеполитические притязания, занявшись внутренними экономическими проблемами».