Когда замолкает внутренний рассказчик: DMN, психоанализ и «океаническое чувство»

Что, если ощущение себя — это не нечто прочное и неизменное, а всего лишь хорошо настроенный режим работы мозга?

Одна из самых интригующих идей современной нейронауки связана с так называемой сетью пассивного режима мозга — DMN (Default Mode Network). Именно она особенно активна, когда мы ничего внешне не делаем: не решаем задачи, не ведём разговор, не сосредоточены на конкретном действии. Но мозг в этот момент вовсе не отдыхает. Он занят самым знакомым для нас делом — создаёт и поддерживает чувство собственного “Я”.

DMN можно назвать нейронной инфраструктурой внутреннего рассказчика. Она помогает нам вспоминать прошлое, представлять будущее, мысленно разговаривать с собой, переживать свою биографию как связную историю. Проще говоря, именно благодаря этой сети мы не просто существуем, а ощущаем себя собой — человеком с прошлым, планами, границами и именем.

И вот здесь становится особенно интересно, потому что именно с этой сетью всё чаще связывают феномен, который Фрейд когда-то называл «океаническим чувством» — переживание безграничного слияния с миром, исчезновения дистанции между «я» и реальностью.

Что происходит, когда “Я” временно ослабевает
Исследования последних лет показывают: в состояниях глубокой медитации, а также в некоторых исследованиях с психоделиками, связи между ключевыми узлами DMN ослабевают. Особенно между теми зонами, которые поддерживают самореференцию — то есть постоянное отнесение происходящего к себе.
Когда этот внутренний механизм перестаёт работать в привычном режиме, человек может переживать нечто очень необычное:
исчезает навязчивый внутренний комментарий, растворяется привычная граница между субъектом и миром, а вместо привычного «я думаю это» возникает переживание чистого присутствия.

С нейронаучной точки зрения это называют растворением эго.
С феноменологической — чувством единства.
А в более поэтическом, но удивительно точном фрейдовском языке — океаническим чувством.
Фрейд, конечно, услышал бы здесь не только нейронауку

Для Фрейда это переживание было связано с очень ранним, почти первичным слоем психики — состоянием, в котором младенец ещё не отделяет себя от внешнего мира. Границы «Я» ещё не оформлены, различие между «внутри» и «снаружи» неустойчиво, и потому мир переживается как нечто неделимое.

Современный психоанализ здесь мог бы добавить важный нюанс: речь идёт не просто о регрессии “назад”, а о временном изменении организации
субъективности. Иными словами, в таких состояниях человек не обязательно «возвращается в младенчество» — скорее, он выходит за пределы привычной формы самосборки.

Если классический психоанализ спрашивал: откуда берётся Я?,
то современный всё чаще интересуется: насколько Я стабильно, и что происходит, когда его рамка смягчается?
В этом смысле DMN оказывается почти идеальным мостом между нейронаукой и психоанализом. Потому что она показывает: наше «Я» — не монолит, а процесс. Не сущность, а динамическая конструкция, которую мозг постоянно поддерживает.

Почему это важно не только для мистики, но и для повседневной жизни
Есть важный парадокс. Та же самая сеть, которая собирает наше чувство идентичности, при чрезмерной активности часто связана с руминациями, тревогой, зацикленностью на себе, хроническим внутренним шумом. Иными словами, внутренний рассказчик не только создаёт биографию — он ещё умеет превращать её в бесконечный сериал самокритики и напряжения.
Поэтому вопрос не в том, чтобы “отключить Я” навсегда.

Скорее — в способности не быть полностью захваченным собственным нарративом.
И здесь современный психоанализ неожиданно пересекается с медитативными практиками: психическая зрелость — это не просто крепкое эго, а ещё и способность выдерживать моменты, когда эго перестаёт быть единственным центром опыта.

Может быть, именно поэтому переживания единства с миром описываются как одновременно пугающие и освобождающие. Они тревожат, потому что размывают привычные границы.