Про жызньб

Самый большой плюс детей с РАС для меня - это логичность. То есть, если сильно утрировать какую-то привычку, защитное поведение или бессознательную реакцию на стресс, то мы получим поведение ребёнка с РАС. Буквально можно примерять на себя все эти стимы, аутостимуляции, ритуалы. Приходится копаться в куче нитей, но ты, спустя время и силы, почти всегда найдешь чёткий ответ, почему что-то происходит именно так, а не иначе. Перед тобой ребёнок, у него в голове такой же логичный и последовательный мозг, как у каждого из нас, вот только организованный несколько иначе.

Но порой бывает не аутизм, а что-то другое. И мозг работает совсем иначе. И ты, как не пытайся, не можешь догадаться, что здесь к чему.

В коридоре с мальчиком уже битый час борется мама. Петя, хоть маленький, но крайне "балованный". Он стоит, и выбивает пяткой плитку пола. Он рвёт дверную ручку. Он шипит себе под нос что-то, то по змеиному, то по звериному. Из эмоций у Пети на лице оголтелая улыбка, оскал с хитринкой. Он бежит от мамы к ящику с игрушками, переворачивает его, опять бежит к туалету, вновь выламывает плитку. В его поступках, кажется, нет никакой логики.

Когда я выхожу в коридор, Петя затихает. Он недолюбливает меня и Гарика, хоть был у меня всего на нескольких занятиях. Недолюбливает или побаивается - до конца не понять. Смотрит исподлобья, провожает взглядом. Потом продолжает "бесиво", когда скрываюсь из виду.

Может показаться, что Петя делает всё, чтобы вывести мать. Он высоко кричит, убегая в очередной раз, на лице всё та же улыбка. Он падает на пол, лежит, брыкается весь, пока мама пытается его уже в сотый раз поднять. Она не просит помощи, поэтому, возвращаясь из уборной, я опять делаю лишь строгий взгляд, Петя затихает и надевает наконец левый ботинок. Как только дверь в мой кабинет закрывается, одержимость возвращается. Ребёнок бьётся об стену.

Петя кричит что-то на непонятном языке. Это похоже на то бессмысленное предложение из курса логики в Универе. Или на латынь. Голос при этом у ребёнка становится низким. По коже вот-вот забегают мурашки.

Мама сдаётся. Час с лишним вымотал её окончательно. Щуплая, маленькая женщина стоит у стены, взгляд направлен перед собой и в никуда, руки опущены, пальцы разжаты. Петя беснуется рядом, сидя на скамейке, время от времени толкает маму.

Она воспитывает ребёнка одна. И находится с ним 24/7, ведь из сада буйного, хитрого мальчугана быстренько "попросили". Когда Петя дома с мамой, он делает всё для того, чтобы вывести её из себя, не дать положить голову на подушку, он бегает и кричит, бьётся о стены, выламывает двери тумбочек и шкафов. Делает он это только ради мамы или просто для себя - не ясно. При этом, в кабинете со мной он быстро успокаивался. Ну ребёнок как ребёнок, говорит чуть меньше да пазлы не очень складывает. Но оборачиваясь спиной, я ушами слышал, как Петю каждый раз "разносит". Я повернусь - тишина. У мальчика точно глаза на спине.

Мама живёт так каждый день. Она живёт в хаосе и безумии. Каждый день. Каждый час. Каждую минуту.

После месяца занятий они ушли от меня. Жалко. Но я так сильно уставал, что даже обрадовался где-то внутри. Я люблю тяжёлые, загадочные случаи, но этот несколько выбил меня из колеи.

Когда мальчик опять заводит громкий гимн на непонятном языке, нервы сдают у Гарика. Он выходит из кабинета, подходит к Пете, говорит ему: "Всё, Петь, хватит, одевайся!". И Петя одевается. Мама смотрит одновременно благодарно и отчаянно - она полтора часа пыталась одеть ребёнка, но ни просьбы, ни мольбы, ни обещания, ни угрозы не помогли. Гарик уходит к себе, я выхожу, чтобы забрать клиента, мама с мальчиком выходят в дверь на улицу. В последний момент пацан оборачивается. На губах улыбка-оскал. В глазах истеричная радость. Дверь захлопывается.

Слава матерям.