Психологи против капитализма. За социализм

Дик Свааб: "Большинство взрослых с психопатическими чертами не сидят в тюрьме. Больше всего их там, где сосредоточены власть, статус или большие деньги. Они занимают позиции — и часто весьма успешно, — на которых определенно полезны их Макиавеллиевы черты характера. Такие личности ясно показывают неопределенность границы между нормальным и психопатологическим. Психопатия может помогать быстро делать карьеру, пусть и за счет других. По оценке канадского психолога Роберта Х. Хэре, примерно 5% руководящего персонала в сфере бизнеса обладают явно психопатическими чертами. Они могут отлично функционировать во главе гигантских транснациональных концернов, банков, в политике, они харизматичны и действуют исключительно целеустремленно, но в конечном счете главное для них — личная выгода. Ради других людей и ради дела они не делают ничего. Для них речь идет о контроле, власти и доминировании; они способны принимать решения быстро и без эмоций, без сожалений, чувства вины или эмпатии. Другие люди заботят их так же мало, как ущерб, который они им причиняют. Эти свойства топ-менеджеров в последнее время позволили им в невероятных объемах снимать сливки в банковской сфере.

Йорис Лёйендейк в книге Dit kan niet waar zijn [Это не может быть правдой] (2015), описывая банкиров лондонского Сити, рисует зловещий облик людей этой профессии. Несмотря на обязывающее неразглашение, постепенно становится ясно, что в мире порочных соблазнов, где не сегодня-завтра можно потерять свое место, верность банку и клиенту не ставится ни в грош. Там царит закон джунглей. С какой стати банкиры должны заботиться о долгосрочной стабильности сложных финансовых продуктов, если их самих в любое время могут сманить или уволить? Политика насилия, конформизм, статус, тщеславие и страх маскируют стяжательство. Неважно, каким образом, для руководства важно только одно: каждый год должен приносить прибыль. На верхнем этаже сидят психопаты, которые точно знают, что они делают и что из всего этого получается. Их не беспокоит, что их действия приносят другим. При таких обстоятельствах следующий банковский кризис не заставит себя долго ждать.

Психопаты обладают идеальными качествами для проведения крупных реорганизаций, в результате которых тысячи людей будут уволены. Эмпатией к жертвам они не страдают. С безграничной энергией они могут создавать гигантские проекты на голом месте и не гнушаются никакими средствами для достижения цели. Не моргнув глазом, они причиняют людям большие страдания. У американцев для подобных людей есть выражение a snake in suit [змей в костюме]. Хотя люди психопатического типа могут многого добиться в короткий срок, в конце концов они нередко терпят крушение. Но даже если они что-то совершенно провалят, оказывается, что они не учатся на своих ошибках и что наказания не помогают. Единственные, кто извлекают выгоду из банковских кризисов, это они сами".
(Д. Свааб "Наш креативный мозг. Как человек и мир творят друг друга").
Дик Свааб - всемирно известный ученый, руководящий группой исследователей в Нидерландском институте нейробиологии, почти тридцати лет (1978-2005) возглавлял Нидерландский институт мозга.

Жан Бодрийяр: усталость как форма активности

…сейчас существует мировая проблема усталости.

Усталость как коллективный синдром постиндустриальных обществ принадлежит, таким образом, к области глубоких аномалий, «дисфункций» благосостояния. Будучи «новым злом века», она дает повод для общего анализа этой и других форм анемических явлений, обострение которых отличает нашу эпоху, когда всё, казалось, должно бы способствовать их устранению.
Можно допустить также,…. что, вместо того чтобы, как претендует общество, расположить по порядку «стремления, потребности и удовлетворения», общество создает все более растущие нарушения равновесия как у индивидов, так и у целых социальных категорий, охваченных императивом конкуренции и восходящей социальной мобильности и в то же время императивом увеличения наслаждений, императивом, сильно укоренившимся в человеке. Под давлением стольких противоположных принуждений индивид утрачивает единство. Социальное неравенство добавляется к внутреннему разрыву между потребностями и стремлениями, делая это общество все более несогласованным, дезинтегрированным, «больным». Усталость (или «астения») может тогда интерпретироваться как ответ в форме пассивного отказа со стороны современного человека на описанные условия существования. Но нужно хорошо видеть, что этот «пассивный отказ» является фактически скрытым насилием и что в этом качестве он является только одним из возможных ответов, другие формы которых представляют собой открытое насилие. Здесь еще раз нужно применить принцип амбивалентности. Усталость, депрессивность, невроз всегда могут превратиться в открытое насилие и наоборот. Усталость гражданина постиндустриального общества недалека от скрытой забастовки, от торможения, от «slowing down» 1 рабочих на заводе или от школьной «скуки».

…усталость не является пассивностью, противостоящей внешней социальной сверхактивности, — она, напротив, единственная форма активности, противостоящая в некоторых условиях принуждению к общей пассивности, присущему современным общественным отношениям. Усталый ученик — это тот, кто пассивно слушает рассуждения профессора. Рабочий, усталый бюрократ — это тот, кого лишили всякой ответственности в его труде. Политическая «индифферентность», эта кататония современного гражданина, представляет собой индифферентность индивида, от которого ускользает всякое решение, так как в современных обществах сохраняется только насмешка над всеобщим избирательным правом. И верно замечено, что это происходит также вследствие физической и психической монотонности конвейерного труда и труда в бюро, в результате мускульной, сосудистой, психологической каталепсии, вынужденного стоячего или сидячего положения, стереотипных жестов, всей инерции и хронической недогрузки тела в нашем обществе. Но не это главное, и вот почему нельзя излечить «патологическую» усталость спортом или мускульными упражнениями, как это советуют наивные специалисты (и не более того, транквилизаторами или стимуляторами), ибо усталость — это скрытый протест, который оборачивается против себя и воплощается в собственном теле, потому что в некоторых условиях это единственное, на что безвластный индивид может свалить вину.

…Настоящая пассивность заключается в беззаботном соответствии с системой «динамических» кадров с живыми глазами и широкими плечами, совершенно адаптированных к современной активности. Усталость — это активность, скрытое, хроническое восстание, само по себе бессознательное. Так проясняется ее функция: «slowing down» во всех его формах является (как невроз) единственным выходом, чтобы избежать тотального и настоящего «break down» 1. И именно потому, что оно является активностью (скрытой), оно может внезапно превратиться в открытое восстание, как месяц май это повсюду показал.
Жан Бодрийяр «Общество потребления», 1970г.

«жизнеспособности» представляются не столь уж убедительными, особенно если вы учтете затраты налогоплательщиков, обусловленные нетрудоспособностью и разными пособиями.) Многие просто сломались в чудовищно нестабильных условиях постфордизма.

Актуальная правящая онтология отрицает любую возможность социальной детерминации психических болезней. Разумеется, сведение психического заболевания к химико-биологическому уровню точно соответствует его деполитизации. Представление психической болезни в качестве химико-биологической проблемы конкретного индивидуума приносит капитализму огромные прибыли. Во-первых, оно подкрепляет стремление Капитала к атомистической индивидуализации (вы больны по причине особой химии вашего мозга). Во-вторых, оно создает весьма прибыльный рынок, на котором торгуют своими препаратами мультинациональные фармакологические компании (мы можем вылечить вас при помощи наших ингибиторов обратного захвата серотонина[8]). Понятно, что все психические болезни реализуются на неврологическом уровне, однако это еще никак не объясняет их причины. Например, хотя верно то, что депрессия определяется низким уровнем серотонина, надо ведь еще объяснить, почему у отдельных индивидуумов такой низкий уровень. А это уже требует социального и политического объяснения. Поэтому задача реполитизации психической болезни представляется абсолютно безотлагательной, если левые действительно хотят бросить вызов капиталистическому реализму.

Нет ничего странного в том, что мы видим параллели между ростом психической заболеваемости и новыми паттернами оценки производительности рабочих.

Реполитизировать психические болезни! (М. Фишер)

Из книги Марка Фишера «Капиталистический реализм»

Капитализм с его бесконечными бумами и циклами на фундаментальном уровне сам неизбежно оказывается маниакально-депрессивным, поскольку постоянно шарахается между манией перевозбуждения (иррациональные излияния «мышления в периоды пузырей») и депрессивным спадом. (Разумеется, не случаен и сам термин «экономическая депрессия») В несравненно большей степени, чем все прежние социальные системы, капитализм одновременно питается настроениями населения и воспроизводит их. Без бредовых состояний и доверия капитализм не смог бы работать.

Кажется, что при постфордизме «невидимая эпидемия» психиатрических и аффективных расстройств, которые распространялись - скрытно и тихо - примерно с 1750 года (то есть с самого начала промышленного капитализма), обострившись‚ достигла нового уровня. Здесь для нас важна книга Оливера Джеймса «Эгоистический капиталист», в которой он указывает на значительное увеличение числа «психических расстройств» за последние 25 лет. Джеймс пишет:

«…Согласно большинству критериев, количество расстройств почти удвоилось, если сравнивать людей 1946 года рождения (в 1982 году им было тридцать шесть лет) и 1970-го (тридцать лет в 2000-м). Например, в 1982 году 16 % 36-летних женщин сообщали, что у них имеются «проблемы с нервами, ощущение подавленности, депрессии и тревоги», тогда как о том же самом сообщали уже 29 % 30-летних женщин в 2000 году (для мужчин соответствующие цифры составляют 8 % в 1982 году и 13 % — в 2000-м)»

В другом британском исследовании, цитируемом Джеймсом, сравнивались уровни психических болезней (включая невротические симптомы, фобии и депрессии) в выборках 1977 и 1985 годов. «Если в выборке 1977 года 22 % опрошенных сообщили о психиатрических болезнях, к 1986 году их число достигло почти трети населения (31 %)». Поскольку эти показатели намного выше в странах, в которых было внедрено то, что Джеймс называет «эгоистическим» капитализмом, чем в других странах, он выдвигает гипотезу, согласно которой винить надо именно эгоистическую (то есть неолиберальную) капиталистическую политику и культуру. В частности, Джеймс указывает на то, как эгоистический капитализм подогревает:

«…и надежды и ожидания того, что они будут осуществлены… В обществе предпринимательской фантазии лелеют ту иллюзию, что каждый может быть Аленом Шугаром или Биллом Гейтсом, хотя на самом деле вероятность подобного развития событий с 1970-х годов неуклонно сокращается — человек, рожденный в 1958 году, с гораздо большей вероятностью мог продвинуться вверх по социальной лестнице, например, за счет образования, чем рожденный в 1970 году. Токсины эгоистического капиталиста, которые наиболее опасны для благополучия человека, — это систематическое поощрение идей, будто материальное богатство — это ключ к самореализации, что только преуспевшие в материальном отношении являются победителями, причем доступ к вершинам открывается любому, кто готов достаточно упорно работать, независимо от семейных, этнических и социальных условий; так что, если вы проиграли, вы знаете, кого винить»

Предположения Джеймса относительно надежд, ожиданий и фантазий соответствуют моим собственным наблюдениям над тем, что я назвал «гедонической депрессией» британской молодежи.\

В этом контексте роста числа психических болезней показательно то, что новые лейбористы в начале своего третьего срока в правительстве обязались лишить кое-кого Incapacity Benefit[7], неявно подразумевая, что многие, если не все, из тех, кто требует пособия, являются симулянтами. Вопреки этой посылке, кажется, однако, вполне разумным предположить, что большинство людей, получающих пособие Incapacity Benefit, — а их более двух миллионов, — это на самом деле жертвы капитала. Например, значительную часть этих людей составляют те, кто получил психологические травмы в результате капреалистической пропаганды того, что такие отрасли, как горное дело, с экономической точки зрения уже не могут быть жизнеспособными. (Но даже в чисто экономическом смысле аргументы относительно

Общество усталости. Негативный опыт в эпоху чрезмерного позитив. Хан Бён-Чхоль.
https://telegra.ph/Obshchestvo-ustalosti-Negativnyj-opyt-v-ehpohu-chrezmernogo-pozitiv-Han-Byon-CHhol-05-31
Современное общество - это уже не дисциплинарное общество Фуко, а общество достижений, дух которого выражается в формуле «Yes, we can». Обитатели этого общества становятся сами себе предпринимателями. Запреты и приказы замещают инициатива и мотивация.
Но так все выглядит только на первый взгляд.
Автор цитирует французского социолога Алена Эленберга, называвшего началом "карьеры депрессии" период замены дисциплинарной модели поведения , основанной на запретах и авторитарно прописанным нормах поведения как для социальных классов, так и полов, на новую по сути норму, требующую от каждого "быть самим собой"и личной инициативы. Стремление быть сами собой превращается в изнуряющую гонку (мы бы добавили - в ловушку), приводящую нередко к настоящей депрессии, что является патологическим выражением краха этих попыток.

Кроме того, как отмечает Хан Бён-Чхоль, дисциплинарность никуда не исчезает из нового общества достижений. Выясняется, что субъекту достижений для его эффективности и успешности как раз очень нужна дисциплинированность.Запреты и дисциплинарные методы переносятся вовнутрь (интернализация), запускается механизм самоэксплуатации, самопринуждения. Императив достижений оказывается по сути новым приказом, идущим от всей социально-экономической системы, порождающей новые формы принуждения. Системное насилие, свойственное обществу, никуда не уходит, оно просто становится менее явным (о нем уже не принято говорить, гораздо удобнее верить в коллективную фантазию о свободе), идущим не из какого-то центра, а значит, вероятно, более действенным.

Свобода и принуждение в современном обществе начинают совпадать, субъект достижений воюет с самим собой, хищник и жертва становятся неразличимыми - эти и другие парадоксальные ситуации, которые затрагивает в своей очень небольшой книге автор, требуют, конечно, гораздо более обстоятельного и системного осмысления.

Парадоксальность предписаний типа "ты должен будь самим собой (свободным, спонтанным, самостоятельным, самоорганизующимся, инициативным и т.д.)" разбирается в книге "Парадоксальность человеческих коммуникаций" (https://vk.com/wall-111877082_1869). Эти предписания также нередко могут иметь неявный и даже невербальный характер, выступая, например, как давление социальной среды (семьи, коллектива, "общепринятых" социальных норм, экономического устройства), о них бывает сложно говорить, а их существование может отрицаться. Сложности возникают и при попытках прояснить характер отношений (равенство-неравенство, принуждение-свобода). Это и есть признаки даблбайнда.
Бен Чхоль Хан (родился в 1959 году) - философ и теоретик культуры южнокорейского происхождения, живущий в Германии.

Упоминавшийся в книге французский социолог Ален Эренберг работает в центре Эдгара Морена, что уже примечательно, а сфера его интересов видна по названиям его статей, которые, к сожалению. не переведены -
Принуждение к самореализации и его последствия -https://literaturkritik.de/public/rezension.php?rez_id=8006..
«Измученное я» (La Fatigue d'être soi - dépression et société).

Оглавление

Общество усталости против общества выгорания
Усталый Прометей. Предисловие к шестому изданию
Нейрональное насилие
За пределами дисциплинарного общества
Глубокая скука
Vita activa[21]
Педагогика зрения
Случай Бартлби
Общество усталости

О концепции политической депрессии.
Из книги "Империя депрессии. Глобальная история разрушительной болезни" Джонатан Садовски.
Концепцию политической депрессии предложила Энн Цветкович: "так она называет отчаяние, порожденное преследованиями и неравенством, а также пресечением попыток борьбы с ними". Политическую депрессию не следует приравнивать к клинической, эта концепция призвана показать ограниченность классических медицинских моделей депрессии (особенно при биологическом подходе), но не противопоставляется последним; она, скорее, служит дополнением к ним. Подчеркивается, что социально-политический контекст не является единственной причиной депрессии, но тем не менее его обязательно нужно учитывать.

Задаваясь вопросами о причинах роста депрессии и тревожности, американский психиатр приходит к рассмотрению таких явлений, как неолиберализм и постмодернизм.
"Тревожность – ожидание неминуемой опасности. Депрессия – ощущение уже свершившейся потери. Второй вопрос: что же изменилось в 1970-х годах?"
Происходило усиление как неолиберализма, так и постмодернизма.

Неолиберализм - это гипериндивидуализм (автор вспоминает знаметую фразу Тэтчер "Общества не существует..."), это сокращение социальных льгот, общественных услуг, это нападки на профсоюзы и рост неравенства. Все это означало еще и крушение надежд на более справедливый и гармоничный мир, на прогресс, которые были сильны в послевоенный период. Автор также цитирует марксиста Дэвида Харви, известного своими критически исследованиями неолиберализма.

Постмодернизм же внес свой весомый вклад в рост скептического отношения к социальным ожиданиям, в веру в научное знание и прогресс, то есть в разрушение надежд, перекликаясь во всем этом с неолиберализмом. Суть неолиберализма - в ориентации исключительно на личное благо, идея всеобщего блага при этом либо отбрасывается, либо дискредитируется. "А депрессия – болезнь индивидуального отчаяния и оборванных социальных связей".
https://telegra.ph/O-koncepcii-politicheskoj-depressii-05-24

О маркетинговой схеме PmPHS (Pain, more Pain, Hope, Solution)/
Боль – Больше боли – Надежда – Решение, которую, возможно, имеет смысл понимать как частный случай более общей и древней манипулятивной стратегии. В условиях капиталистического рынка PmPHS конечно используется самым активным образом, но вряд ли стоит ограничиваться анализом всего лишь уловок отдельных маркетологов и капиталистов. Современные реалии предоставляют очень богатый материал для размышления.

PmPHS - Одна из наиболее распространенных маркетинговых схем, PmPHS нацелена на вовлечение человека в боль и использование страха в качестве мотиватора. Признаётся манипулятивной даже самими маркетологами. Подобных схем, имеющих своей главной целью конечно же сделать нас «счастливыми» и помочь осуществить наши «настоящие желания», как минимум более десятка (AIDA, ACCA, AAPPA, PPPP, QUEST и пр.) .

Создателем моделируется и конкретизируется проблема (боль), где у человека нет продукта, услуги или чего-либо безумно важного, как это ему кажется, и он сталкивается с трудностями на этой почве. Далее боль усиливается, следующим шагом даётся надежд, затем предлагается решение.

Простые (рыночные) примеры:
"У вас сухая кожа и вы мучаетесь от стянутости и раздражений? А еще эти преждевременные морщинки! Не отчаивайтесь, современная медицина нашла решение: наш крем с... вернет вашей коже тонус и свежесть!"
«Набрали лишний вес? А ведь скоро лето, надо будет одевать купальник…»
Пример торговли бинарными опционами:
«Был неудачный опыт — потратили больше денег, чем заработали.
More-pain. Усиливаем «боль». Рассказываем, насколько тяжело самостоятельно изучать «рынок бинарных опционов».
Hope. Даём надежду: Вы можете зарабатывать до $25 000 в месяц без навыков трейдера и без установки программного обеспечения. «Рисуем будущий заработок» с помощью калькулятора. Нагляднее в рисунке, так сказать рисуем будущее). Solution»
Есть и такие примеры:
«Бьёшься как рыба об лёд в попытках увеличить продажи и привлечь новых клиентов? Вкладываешь деньги в рекламу, но ничего не меняется. Ты уже готов сорваться, все бросить, уйти в депрессию, в запой…».

Другой пример:
«Не хватает зарплаты? К тому же инфляция, цены растут…
А скоро и совсем можешь остаться без работы, при не выплаченных кредитах — очередной кризис не за горами!
Но можно попробовать себя на ниве предпринимательства! Хватит работать на государство или на «чужого дядю»! Измени своё мышление, научись мыслить позитивно и притягивать успех! Стань миллионером!»
Нетрудно придумать варианты и для «болей» предпринимателей, которые еще недостаточно успешны, гибки и т.д.

Складывается впечатление, что подобные истории по схеме PmPHS рождаются и циркулируют во многом уже просто спонтанно, как мифы или коллективные фантазии, которые тем не менее играют важную роль для стабильности и воспроизводства всей капиталистической системы.

Но точно по этой же схеме могут работать стратегии по привлечению к социальной активности. Стратегии мобилизации, так сказать. Причем как провластной, так и оппозиционной или любой другой. Здесь конечно неизбежно возникает коварный вопрос, а не является ли любая социальная активность всего лишь полностью просчитанным и управляемым элементом в каких-либо играх могущественных сил (или просто социальная система таким образом, создавая временную и ограниченную нестабильность, обеспечивает свой собственный гомеостаз), но на этот вопрос не существует общего и однозначного ответа на все случаи жизни и каждому из нас приходится отвечать на него самому.

в 2021 году, когда был опубликован первый пост о схеме PmPHS, мы приводили такие примеры:

Достоевский в «Преступлении и наказании» строит повествование по такой же схеме....
Читать полностью https://telegra.ph/O-marketingovoj-sheme-PmPHS-Pain-more-Pain-Hope-SolutionBol--Bolshe-boli--Nadezhda--Reshenie-05-21

О концепции влияния активного меньшинства.
Источники:
МЕНЬШИНСТВО КАК ИСТОЧНИК СОЦИАЛЬНОГО ВЛИЯНИЯ
М.Ю. ТОКАРЕВА, А.И. ДОНЦОВ. Источник: ЖУРНАЛ ВОПРОСЫ ПСИХОЛОГИИ
КРЕАТИВНОЕ РЕШЕНИЕ ПРОБЛЕМ В РЕЗУЛЬТАТЕ ВЛИЯНИЯ МЕНЬШИНСТВА НА БОЛЬШИНСТВО. Из книги Пайнс Э., Маслач К. Практикум по социальной психологии. — СПб.: «Питер», 2000.
Майерс Д. Изучаем социальную психологию. Влияние меньшинства.
"1) меньшинство способно повлиять на позицию членов группового большинства, причем это влияние имеет как явную, так и латентную формы;
2) предпосылкой воздействия меньшинства являются последовательность и настойчивость отстаивания им оппозиционных большинству взглядов..."
Читать https://redpsychology.wordpress.com/2015/12/22/%d0%ba%d1%80%d0%b5%d0%b0%d1%82%d0%b8%d0%b2%d0%bd%d0%be%d0%b5-%d1%80%d0%b5%d1%88%d0%b5%d0%bd%d0%b8%d0%b5-%d0%bf%d1%80%d0%be%d0%b1%d0%bb%d0%b5%d0%bc-%d0%b2-%d1%80%d0%b5%d0%b7%d1%83%d0%bb%d1%8c%d1%82/?preview_id=1203&preview_nonce=eb20382d40&preview=true

Ролло Мэй о порочном круге конкуренции, враждебности и тревоги https://vk.com/@redpsychology-rollo-mei-o-porochnom-kruge-konkurencii-vrazhdebnosti-i-trev

Поскольку при отсутствии чувства Я невозможно сохранить душевное здоровье, человек вынужден делать чуть ли не все что ни попадя, лишь бы обрести это чувство. Именно эта потребность скрывается за страстным стремлением достичь общественного положения и вместе с тем не отличаться
от остальных, причем иногда она оказывается даже сильнее, чем потребность в физическом выживании. Что может быть более очевидным, чем
готовность людей рисковать жизнью, отказаться от любви, лишиться свободы и пожертвовать собственными мыслями ради принадлежности к стаду, ради сходства с остальными и обретения таким образом чувства тождественности, пусть даже иллюзорного".
Эрих Фромм "Здоровое общество".
https://vk.com/wall-111877082_1785

ответственностью. Один объект — символ, которому поклоняется род, является священным, в то время как другие этим свойством не обладают. После того как великим европейским революциям XVII—VIII вв. не удалось превратить «свободу от» в позитивную «свободу для», национализм и поклонение государству стали свидетельством возврата к кровосмесительной фиксации.
...
В развитии человеческого рода степень осознания человеком самого себя как отдельной личности зависит от того, насколько он выделился из рода, а также от того, насколько продвинулся процесс индивидуализации. Член первобытного рода мог бы выразить свое чувство тождественности словами «Я – есть мы»; он еще не прочувствовал себя «индивидом», существующим отдельно от своей группы. В средневековом мире человека отождествляли с его социальной ролью в феодальной иерархии. Как крестьянин, так и феодальный сеньор[95] не становились один – крестьянином, другой – феодалом по воле случая. Человек был либо крестьянином, либо сеньором, и именно ощущение неизменности своего положения составляло существенную часть его чувства тождественности. При распаде феодального строя это чувство тождественности было поколеблено, и со всей остротой встал вопрос: «Кто я?», а точнее: «Откуда мне известно, что Я – это Я?». Именно этот вопрос в философской форме был поставлен Декартом[96]. Он дал ответ на вопросы тождественности, заявив: «Я сомневаюсь, следовательно, я мыслю; я мыслю, следовательно, я существую». В этом ответе все сводилось к переживанию Я как субъекта исключительно мыслительной деятельности, и было упущено из виду, что Я переживается также в процессе чувственной и созидательной деятельности.

Развитие западной культуры шло по пути создания основы для переживания индивидуальности во всей ее полноте. Ожидалось, что экономическое и политическое освобождение индивида, выработка у него навыков самостоятельного мышления и избавление его от авторитарного[97] давления дадут ему возможность почувствовать Я, т. е. быть средоточием и активным субъектом своих сил и ощущать себя таковым. Но лишь меньшинство достигло нового переживания собственного Я. Для большинства людей индивидуализм оказался всего лишь фасадом, за которым скрывалась неспособность достичь индивидуального чувства самотождественности.

Люди искали и находили различные заменители подлинно индивидуального чувства тождественности. Нация, религия, класс и род занятий служат тому, чтобы предоставить человеку это чувство. «Я – американец», «я – протестант», «я – бизнесмен» – эти формулы помогают человеку обрести чувство тождественности в условиях, когда первоначальная идентичность рода уже утрачена, а подлинно индивидуальное чувство тождественности еще не достигнуто. В современном обществе различные виды идентификации обычно сопутствуют другим.
...
Поскольку я не отличаюсь от других, похож на них и они считают меня «славным малым», я могу чувствовать, что я – это Я, я такой, «как вам угодно», как сказано в названии одной из пьес Пиранделло[99]. Вместо доиндивидуалистической клановой идентичности развивается новая стадная идентичность, в которой чувство тождественности покоится на чувстве безусловной принадлежности к толпе. Нередко единообразие и сходство не признаются таковыми, а прикрываются видимостью индивидуальности, однако это дела не меняет.

Принято считать, что проблема чувства тождественности является чисто философской и имеет отношение только к нашему разуму и мышлению. На самом деле это не так. Потребность в чувстве самотождественности проистекает из самих условий человеческого существования и, в свою очередь, служит источником наиболее сильных стремлений.

Эрих Фромм о национализме:
"Национализм, бывший изначально прогрессивным течением, пришел на смену узам абсолютизма и феодализма. В наши дни простой человек обретает чувство тождественности скорее за счет принадлежности к нации, чем в результате осознания себя «сыном человеческим». Такая фиксация искажает дух объективности, а значит, и разум. Он судит о членах своего клана и о «чужих» исходя из разных критериев. Точно так же извращены и его чувства к чужаку. Все, кто не относится к числу «своих» по узам крови и земли (выраженным в общности языка, обычаев, пищи, песен и т. д.), вызывают подозрение, и достаточно малейшего повода, чтобы они стали объектом параноидального бреда. Такая кровосмесительная фиксация отравляет отношение индивида не только к чужим, но и к членам его собственного клана, к самому себе. Человек, не освободившийся от уз крови и земли, не родился еще в полной мере как человеческое существо; его способность к любви и разуму искалечена, он не воспринимает себя и своих ближних в их – и своей собственной – истинно человеческой сущности.

Национализм — наша форма кровосмешения, наше идолопоклонство, наше безумие. «Патриотизм» — это его культ. Вряд ли стоит объяснять, что под «патриотизмом» я подразумеваю такую установку, при которой собственная нация ставится выше человечества, выше принципов правды и справедливости, а вовсе не имею в виду исполненный любви интерес к своему народу, означающий заботу о его духовном и материальном благополучии, но (ни в коем случае!) не стремление к господству над другими народами. Подобно тому, как любовь к одному человеку без любви к другим — в действительности не любовь, так и любовь к своей стране, если она — не часть любви к человеку, — не любовь, а идолопоклонство[94].

Идолопоклоннический характер национального чувства можно наблюдать в реакции на осквернение символов клана, которая существенно отличается от реакции на оскорбление религиозных или моральных символов. Представим себе человека, который вынесет флаг своей страны на улицу одного из городов западного мира и начнет топтать его на глазах у окружающих. Его счастье, если с ним не расправятся на месте. Почти все пришли бы в состояние яростного негодования, в котором едва ли возможны хоть какие-то объективные соображения. Человек, осквернивший флаг, сделал бы нечто невообразимое; он совершил бы не просто одно из многих преступлений, а самое тяжкое преступление, которое невозможно ни извинить, ни простить. Менее сильной, но качественно такой же была бы реакция на человека, заявляющего: «Я не люблю родину», или говорящего во время войны: «Мне безразлично, победит моя страна или нет». Такие слова — настоящее кощунство; говорящий их выглядит в глазах окружающих чудовищем и становится изгоем.

Чтобы понять особый характер возникающих в подобных ситуациях чувств, мы можем сравнить вышеописанную реакцию с той, которую вызвало бы заявление типа: «Я за то, чтобы убить всех негров или всех евреев; я за то, чтобы начать войну для захвата новых земель». Разумеется, большинство людей почувствовали бы, что это неэтично и бесчеловечно.

Но — и это главное — у них не возникло бы особого чувства глубоко укоренившегося, не поддающегося контролю возмущения и ярости. Такое мнение просто «плохо», но оно не кощунственно, оно не посягает на «святыни». Даже богохульство едва ли вызвало бы столь же сильное возмущение, как единственное в своем роде преступление — святотатство, каким является оскорбление символов страны. Нетрудно объяснить реакцию на оскорбление национальных символов тем, что человек, не уважающий своей страны, демонстрирует отсутствие человеческой солидарности и социального чувства; но разве это не относится и к тем, кто призывает к войне или убийству невинных людей, или тем, кто эксплуатирует других ради собственной выгоды? Нет никаких сомнений в том, что равнодушие к собственной родине, как и упомянутые выше действия, свидетельствуют о недостатке социальной ответственности и человеческой солидарности, однако отношение к осквернению флага в корне отличается от реакции на прочие виды пренебрежения социальной

Постановка вопроса в духе "кто виноват- элита или народ" не является единственно возможной. Кроме того, она сужает варианты ответа.
Рассмотрение данных проблем с точки зрения марксизма или, например, системного подхода делает возможным несколько иное понимание
происходящего.
Система, которая есть нечто большее, чем сумма составляющих ее частей, имеет свою логику функционирования, она в
каком-то смысле диктует (определяет, с поправкой на принцип нелинейности и обратной связи) и логику поведения, и психологию своих "частей", что
касается как "народа", так и и "элит" (иначе говоря, классов). С этой точки зрения, действия "элит"/властей просто выражают логику всей
системы и тут уж более правильно говорить не о случаях "частной патологии" представителей элит, а о системной патологии, которую не
исправить попытками устранения симптома или отдельной проблемы ("лечить симптом, значит взращивать системную патологию"). Соответствующим будет и
ответ на вопрос "что делать?" - пытаться заменить "плохие" элиты "хорошими", либо каким-то образом менять и перестраивать всю
социально-экономическую систему.
Адам Дж. Беринский/ Adam J. Berinsky (1970 г.р.) — профессор политологии
Массачусетского технологического института . Он является автором книги « Безмолвные голоса: общественное мнение и политическое участие в Америке
» 2004 г. и книги 2009 г. "Во время войны: понимание общественного мнения. Вторая мировая война в Ираке" .
Исследования американского ученого крайне интересны и актуальны. Удивительно, что на них очень мало ссылок.
Впрочем, доказывая явный приоритет воли элиты над волей народа, Беринский далеко не всем открыл нечто принципиально новое.
Ноам Хомский: Согласие без согласия. Прибыль на людях. Производство согласия. Политическая экономия массмедиа.
https://vk.com/wall-111877082_179https://vk.com/wall-111877082_1340

Пьер Дардо, Кристиан Лаваль/ Неолиберализм и капиталистическая субъективация.

Channel name was changed to «Психологи против капитализма. За социализм»

Channel name was changed to «Психологи против капитализма, За социализм»

Channel name was changed to «Психологи против капитализма, За социализм.»

Channel created