На Берлинале тогда показали фильмы проекта Ильи Хржановского (объявлен иноагентом) «Дау» — огромного проекта, состоящего из множества отдельных картин. И вот эти люди потребовали объяснений от руководства Берлинского фестиваля: почему, мол, на Берлинале показывают фильм с якобы несимулированными сценами насилия. Так уж показалось авторам открытого письма. Уж очень фильм их впечатлил.
Вероятно, на проекте многим работалось трудно, кому-то не платили и к кому-то приставали. Но все эти люди работали ради чего-то, не? У меня у самого в жизни были фильмы, где меня кидали, недооценивали и плохо обходились. Хочу ли я, чтобы этих фильмов не было? Нет, не хочу — все, кто вели себя по-хамски и непрофессионально, получат свое сполна в будущем, но картины, в которые я вложился временем, нервами или трудом — мне надо, чтобы жили на фестивалях и на экранах.
Скандал вокруг «Дау» раздули чудовищный.
Адекватные люди совершенно недвусмысленно высказали подписантам открытого письма своё резкое неприятие. Не нравится — не смотрите, но другим не мешайте. История тянулась долго, кому-то она стоила должностей. С большинством авторов письма люди из профессиональной среды просто перестали общаться. Снежинки принялись изображать из себя жертв, как только оказалось, что не все готовы вместе с ними травить фильм, а и критиковать снежинок и их бурную деятельность по очернению фильма.
Кто-то с тех пор уехал, кто-то спрятался, чья-то судьба вообще затерялась, потому что пиком киножурналистики для них стала борьба с фильмом, и геростратова слава — единственное, чем они и запомнились. Кто-то снял фильм, кто-то поработал на нём, а кто-то прославился лишь тем, что организовал травлю этого фильма.
Прошло пять лет. Теперь на Венецианском фестивале должны показать «Дау» — самый большой, объединяющий фильм, своего рода материнский проект, который сводит воедино линии, разнесённые по 13 или 14 отдельным картинам.
И что вы думаете?
В стране фактическая цензура. Огромное количество фильмов недоступно. Что-то невозможно посмотреть вообще, что-то существует только в параллельном прокате. Российские фильмы на мировые фестивали класса А не берут. Казалось бы, при таких обстоятельствах нормальный человек должен особенно остро понимать ценность самой возможности смотреть любое кино.
Но нет.
Эти люди снова вылезают из-под коряги и опять начинают что-то требовать от руководства мировых фестивалей. Теперь они требуют уже просто не показывать «Дау». Не вышло на Берлинале, надо попробовать на Мостре.
То есть однажды они уже публично опозорились, потребовав от фестиваля цензурировать произведение искусства на основании их личных фантазий. Получили пощечину от сообщества. Репутации были уничтожены, впрочем, вместе с оболганными ими же фильмами. Прошло пять лет. За это время вокруг них самих возникла цензура, запреты, ограничения доступа к культуре по все стороны границы, изуродованный кинопрокат и настоящее насилие, жертвы и разрушения. Сайт, бывший центром этой, с позволения сказать, акции, закрылся от страха и от прекращения финансирования (хотелось бы сказать — и слава богу, но, честно говоря, радоваться-то нечему: лучше б были и фильмы, и сайты, а стало тупо меньше крутых фильмов и разнообразных сайтов).
А они все тем же заняты — отважно борются с огромным и сложным фильмом как с произведением одного человека, который им не нравится. Не понимая, что их письма больше негде публиковать, потому что когда культура отмены добралась до государственного уровня, они сами лишились площадки и лезут теперь в аккаунты Венеции в соцсетях и пишут в свои телеграм-канальчики, ибо больше некуда. Словно призрак девочки из колодца, с одним отличием — Садако вроде как виновата не была, а тут, скорее, недогоревший Фредди Крюгер лезет в чужие
Подходящий эпитет читателю предлагается подобрать самостоятельно.