Меньшего от фанатов Лавкрафта не ожидал.
Высекая эти кошмарные сцены, художник нарушал законы профессиональной этики, хотя и изображал события, уже канувшие в Лету: ведь шогготы и последствия их деяний, явно были запретным для изображения предметом. Несомненно, существовало табу
...
Бесформенная протоплазма, до такой степени способная к имитированию чужого вида, органов и процессов, что копию трудно отличить от подлинника. Липкая пузырчатая масса... эластичные пятнадцатифутовые сфероиды, рабы, управляемые внушением, строители городов... все строптивее... все умнее... живущие и на земле, и под водой... и все больше постигающие искусство подражания! Боже милосердный! Что за безумие подвигло этих нечестивых Старцев пользоваться трудом подобных тварей, да еще изображать их на рельефах?
....
И вновь леденящий душу, глумливый крик: «Текели-ли! Текели-ли!» И мы вспомнили наконец: демонические шогготы, только милостью Старцев получившие жизнь, разум, умение моделировать пластичные органы, не знавшие другого языка, кроме того, что изображался группами точек, – эти шогготы не имели и собственной речи, а лишь подражали голосам своих бывших господ.
То есть, мало того, что Лавкрафт попал в ЛЛМки и даже в «слоп» со своей «бесформенной пузырчатой массой». Так еще и его любители дословно отыграли строчку из произведения, вероятно, сознательно (если нет — еще лучше)